Блок №667

– Ты мне так и не сказал, что варишь в кастрюле.

– Бульон для надзирателя.

– Уж не тот ли особый, восстанавливающий силы?

– Откуда ты знаешь секретное задание?

– Нет ничего более очевидного, чем секретные задания. Что ты там ему натолкал?

– Как обычно и главный ингредиент надежды: порубленные яйца Виссона.

– Какая аппетитная прелесть. Пойду, а то меня и так после сна подташнивает.

12

Мальчик налил Афрону и себе в высокие звонкие бокалы сок. Афрон выпил и потрепал Мальчика по щеке:

– Тебе понравился напиток?

– Необычный.

– Только, Мальчик, ты зря поишь им служебный персонал. Если Сидоров сварит плохой бульон и в этот раз, я отправлю его путешествовать по воздухопроводам.

– А разве нельзя по этим трубам куда-нибудь выбраться?

– Там, где мы их запускаем, нельзя, десять подряд стоящих вентиляторов не оставляют никаких надежд. По прямому воздуховоду, который охраняет, кажется, теперь у нас Дрон, ходят легенды, что можно куда-то там выбраться, но, думаю, это брехня. Какая у тебя все-таки приятная кожа, Мальчик. Если этот гад Сидоров сварит плохой бульон, я его собственные причиндалы вырву!

– Еще соку?

– Спасибо, Мальчик, ты очень заботливый. Дай мне твою ладошку, пожалуйста.

13

– Куда идешь и что в ведре?

– Туда и кое-что.

– В смысле?

– Прямом.

– Да я тебя!..

– Нельзя.

– Почему?

– Смотри второй подпункт четвертого абзаца главы седьмой указа номер двадцать три надзирателя Афрона.

– А что там?

– Тогда смотри пятый подпункт второго абзаца главы шестой указа номер двадцать три надзирателя Афрона.

– А-а?..

– Резонный вопрос. Там перечислены все виды наказаний к тем, кто не выучил указ номер двадцать три надзирателя Афрона наизусть.

– А я не успел!

– Очень слабое оправдание. Ну ладно, я пошел.

– Стой! Куда идешь и что в ведре?

– Ты хочешь сказать, что непременно желаешь узнать, о чем говорится во втором подпункте четвертого абзаца главы седьмой указа номер двадцать три надзирателя Афрона?

– Я не «ты», я – «вы»! Понял?!

– Дрон, ты уже раздатчик, дальше катится некуда, поэтому напрягись и слушай внимательно: Афрон мне лично сказал, что вопросы мне может задавать только он сам и еще охранник Младший, но уже на его вопросы я могу не отвечать, если не захочу, все же остальные лишаются права что-либо меня спрашивать – все.

– Да ты… Ты кому-нибудь другому… И я же, ну…

– Дрон, я сейчас выполню поручение Афрона, потом мы вместе к нему отправимся и разъясним наше недоразумение, а пока не задерживай меня.

– А я нисколечко и не задерживаю.

Мальчик прошел мимо Дрона, свернул налево, потом направо, потом к утробно всасывающему воздух вентилятору. Мальчик снял крышку с ведра, взял в ладошки прохладную воду, глотнул, устраняя после разговора с Дроном сухость во рту, опустил горячее лицо в воду, открыл глаза и смотрел на ржавое дно до тех пор, пока хватало задержанного воздуха, потом, разбрызгивая воду, с шумом поднялся, сделал глубокий вдох и выплеснул все ведро на мотор вентилятора. Из мотора посыпались искры, повалил едкий дым, после этого он лопнул и развалился пополам, а лопасти вентилятора, повращавшись по инерции, остановились. Мальчик кое-как протиснулся между тяжелыми лопастями и, оттолкнувшись ногой от мертвого двигателя, пополз по трубе вперед. Труба долго шла прямо, потом повернула вправо, потом ушла вверх, и Мальчик с большим напряжением, упираясь ногами в одну стенку, а спиной в другую, влез до опять прямого участка, по которому очень долго полз, пока не уперся головой в пучки каких-то толстых и тонких проводов. Мальчик сначала хотел прорубить себе путь ножом, но, вспомнив, как интенсивно, до желтой пены на губах трясло Виссона в железной сетке борцового зала, решил пролезть мимо проводов где-нибудь сбоку. Сбоку Мальчик чуть не застрял, больно поцарапав о торчащую железку спину, но все-таки пролез и, стряхнув с себя цепкие клубки кабелей, благополучно пополз дальше. Мальчик благополучно полз долго, так долго, что его колени онемели и перестали чувствовать наждачную шершавость трубы, а кровь из стертых локтей давно запеклась и отваливалась плоскими кусочками. Но Мальчик прополз еще немного, и его рука вдруг провалилась в пустоту, а за рукой чуть не провалился и сам Мальчик. Мальчик посмотрел вниз, но ничего не увидел, только теплый воздух обдувал ему лицо и слышался какой-то вызывающий боль в зубах скрежет. Чтобы оценить глубину, Мальчик бросил вниз увесистую золотую пуговицу Афрона, долго прислушивался, но так ничего и не услышал. Тогда Мальчик решил прикинуть ширину проема, снял рубашку, привязал к одному рукаву нож повара Сидорова, за другой взялся сам и бросил нож вперед. Нож где-то впереди гулко стукнулся и остался лежать, Мальчик потянул рукав на себя, нож немного поскреб по трубе, потом сорвался вниз и повис в пустоте на двух рукавах – такую ширину Мальчик определил как преодолимую, сел на корточки у самого края трубы и, собравшись духом и силами, прыгнул. Мальчик плохо собрался с силами: он ударился животом о край трубы, сбил дыхание, ноги его беспомощно заболтались в воздухе, а руки заскользили по ржавой поверхности – Мальчик сползал вниз к противному, пока еще далекому скрежету и, наверно бы, обессиленно сполз, но пальцы нащупали торчащий в трубе штырь и, вцепившись в него, Мальчик вытянул себя из провала. Отдышавшись и отлежавшись, Мальчик пополз дальше. Дальше труба пошла под углом вверх, и Мальчик четыре раза вскарабкивался по этой горке почти до конца и четыре раза съезжал вниз, пока на пятый раз, наконец, не забрался окончательно и не пополз облегченно по прямой. А потом, потом Мальчик подполз к железной решетке с огромными ячейками, в которые пролез бы не только подросток, но и средних размеров взрослый, поэтому Мальчик легко проскользнул мимо толстых железных прутьев и понял, что он завершил свой долгий путь.