Разговор за рюмкой чая. Любить непросто. Просто – не любить
- Автор: Столыпин Валерий
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Разговор за рюмкой чая. Любить непросто. Просто – не любить». Краткое содержание книги:
Я не верил собственным органам чувств, включая интуицию, которая или талантливо обманывала, смело воспроизводя заученную роль, или искренне ошибалась.
Жена всё так же любила меня, это было бесспорно.
Как же так? Я собственными глазами видел интимный поединок, чётко слышал чавкающие звуки, чувственные стоны.
Списать свершившуюся на моих глазах супружескую неверность на действие галлюциногенов, на временное помутнение рассудка или провал в другую реальность, попросту нелепо.
Клянусь, я не спал в тот момент, не был под действием ЛСД или кокаина, не ел даже половины грамма ядовитых грибов.
Но любящая жена – вот она: смотрит на меня доверчивым оленьим взором, обнимает, радуется.
Сомнения были, но силы сопротивляться очевидному желанию плоти иссякли.
Что было дальше и вовсе не поддаётся описанию: Люся удивила меня энтузиазмом, напором, неиссякаемой страстью, неутомимой мощью древнейшего из инстинктов, дикой ненасытностью.
Она ли сейчас кувыркается со мной в постели, недоумевал я, пытаясь найти отличия, несоответствия с той женщиной, которую оставил в нашей общей квартире перед поездкой в командировку?
В перерывах между раундами интимного единоборства я незаметно, но очень внимательно рассматривал те маленькие особенности её индивидуальной анатомии, которые отличали Люсю от любой другой особи.
Всё было на месте: шрам в виде латинской буквы V на левом бедре, шов после удаления аппендикса, родинка подмышкой, следы от прививки оспы, даже сломанный недавно ноготь указательного пальчика.
Это была она и не она.
Как же я сейчас любил эту милую чертовку!
Утром я был вынужден отнести свои эмоции, поступки и мысли к категории сна разума, который, как известно, способен на всё: создавать, как омерзительных чудовищ, так и персонажей волшебных сказок.
Колдовство семейного единства и любовные оргии продолжались целую неделю.
Я любил свою жену и не собирался с ней расставаться.
Однако…
Однако, я пока не был отмщён.
Это расстраивало.
Необходимо было что-либо предпринять, чтобы успокоить взбудораженное эго, которое горячилось, требовало сатисфакции.
Уравновесить моё душевное состояние, успокоить обидное положение винторогого оленя, что само по себе унизительно пытало психику, могла только зеркальная измена: око за око.
Нервная система дребезжала, как старый маразматик скрипела суставами обиженных нейронных связей, впечатлительное бессознательное страдало от задетого самолюбия, которое капало на мозги, давило на ментальные кнопки, требовало действовать.
Всё это время я был возбуждён сверх меры. Это состояние напрягало.
Что я сделал? Ни за что не догадаетесь.
Я позвонил Аннушке и всё-всё рассказал ей.
Подруга довольно долго молчала, потом односложно сказала, – приезжай!
Чужое счастье
Вероника Аскольдовна Колесникова – обаятельная и эффектная, но застенчивая женщина, находилась в ранней поре бальзаковского возраста. Проживала она одна на пятидесяти шести метрах городской жилплощади в добротном ещё пятиэтажном доме.
Квартира эта в довольно унылом состоянии по причине длительной неизлечимой болезни её хозяйки досталась Нике от бабушки.
Теперь её жилище можно было назвать уютным и миленьким.
Каждая деталь опрятного, ухоженного интерьера в стиле романтизма была тщательно продумана и откалибрована.
Светлая мебель с резной фурнитурой, цветочные обои в пастельных тонах, струящиеся занавески, отполированный до безукоризненного блеска паркет, обилие зеркал, акварельные пейзажи, удобное кресло со стоящим рядом торшером, мягкие игрушки, подушечки, книга, заложенная высохшим цветком.
Декорацию жилища дополняло белое пианино, выдающее поэтическую натуру и музыкальные способности жилички.
Любой гость мог с первого взгляда определить мечтательный и весьма чувствительный характер хозяйки и тот факт, что живёт она одна.
Несмотря на то, что тридцатилетие осталось далеко позади, она всё ещё была хорошенькой, привлекательной, миловидной.
При знакомстве, (возможно, лукавили), ей давали двадцать один, двадцать два года, что было ей довольно приятно.
Со спины Нику и вовсе иногда принимали за школьницу, настолько пружинистой и лёгкой была её “летящая походка”.