Молчаливые рассказы
- Автор: Фирс Нина
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Городское фэнтези
Электронная книга - «Молчаливые рассказы». Краткое содержание книги:
– Я могу вас сфотографировать?
– Да, конечно.
– Местный или приехали откуда-то?
– С Курильских островов.
Спустя несколько фото, он вдруг выдает:
– Поехали со мной!
Опешил – это мягко сказано.
– Поехали, говорю! Сначала в Петербург, потому что есть у меня там некоторые дела. Заодно познакомишься с замечательными людьми. А потом со мной, в степь. Это не твой город, ты его не чувствуешь. Возможно, даже не живешь. Но чтобы вернуться в свой, научись сначала жить вне городской среды вообще. Немного, сколько сам посчитаешь нужным. Будешь умирать на третий день? Уедешь. Понравится? Останешься. Идет?
Я понимал, что это бред, но его голос и слова, чернущие глаза меня гипнотизировали. Действительно, я чувствовал себя, как неподходящий кусочек мозаики. Весь дух авантюризма, что был во мне, все то, что искало приключений на пятую точку и заставляло скакать по улицам, крышам и заброшкам, то ли умерло, то ли чахло. Я не видел синхроничностей, забыл свою систему знаков, не ловил даже отголоски частот. Не встретил ни одного существа. Стал глух и слеп, хотя мне не так много лет, в любой системе координат. Видел какие-то беспокойные, путанные сны, из которых не мог выцепить хоть каплю информации. Страшно подумать – я перестал их запоминать! Может, меня вообще отрубило от Кода после той драки? Да нет, меня бы тогда уже не было. И речь не про тело. А этот дед был самой жизнью. И сейчас он насильно, огромными порциями, транслировал эту жизнь в меня.
– Я не могу вот так взять и сорваться. Работа же, билеты купить надо, вещи собрать.
– Ладно врешь мне, но не ври хотя бы себе. Какие вещи? Ничего у тебя нет. Однажды ты уже сорвался. Что мешает сделать это еще раз?
И я послушался. Не мог не послушаться.
Уволился почти не глядя, в тот же день, но все-таки сдав все фотографии и наработки того праздника. Собрал в холщовую сумку самый минимум. Билеты купил в полном гипнозе, на ближайший поезд. А зайдя в плацкарт и сев на свое место, обнаружил те самые глаза, прямо напротив меня. Лицо было почти неподвижно, но глаза хохотали – будь у глаз голос, это был бы эхом разносящийся смех, в них что-то плескалось и переливалось. Как будто не он мне собирается мир показать, а я дал ему то, чего он давно хотел, чего ждал всю свою жизнь. И теперь мы оба, радостные как дети, направлялись в Петербург.
Когда поезд тронулся и проехал приличное количество пути, ворвавшись в леса, поля и равнины, я впервые за все поездки своей жизни взглянул в окно.
август, 2008 (январь, 2021)
Продолжение следует.
Родня
На дне трясины утопающих лучше слышно. (с) сериал «Топи»
Вся родня собралась в доме,
Лес в окно листвой стучит,
Да вот мы никак не сядем:
Нас четыре, стул один.
Большой деревенский дом. На многие метры вокруг больше ни одного дома – участок впечатлял своими размерами. Никакого забора нет, от кого ограждаться? Прямо рядом с участком густой, темный лес. О том, чтобы погулять даже у кромки леса было жутко думать.
Все как будто бы зеркально:
Игры заняты детьми,
Кухня занята готовкой.
Нас четыре, стул один.
Я смотрю на все это через кухонное окно того самого дома, когда есть свободная минутка. А на самой кухне возятся многочисленные родственники, бабушки, тёти, словом все женщины семейства. Льется певучая речь, слышны шутки и смех, веселые крики детей на улице – 13 штук бегает! Но мне отчего-то не так весело.
Я медленно хожу по дому, волоча ноги; нехотя подаю посуду или блюда, которые несут на улицу – там уже накрыли широченный стол с белой скатертью, ужинать будем на природе; спички для костра подаю так, будто хочу их швырнуть, но моя внезапная леность просто не дает мне этого сделать.
Вдруг в кухню входит глава этого табора, большой, грузный мужчина под 2 метра ростом. И начинает орать так, что кажется, будто умолк даже лес. Застыло все, пока он кричал. А кричал он следующее:
– Пошла вон отсюда. Не*уя тебе здесь делать. Вышла, я сказал!
Я догадывалась, кто это, но все еще не узнавала его. На периферии страха и звенящего баса я лишь помнила, что человек этот был тихим интеллигентом, для которого вот так кричать было совершенно нетипично. Он был властный, но не тиран. Мозг не придумал ничего лучше, как молча обидеться. Бежать все равно некуда, все уходят на улицу, лучше останусь внутри дома. Импровизированное самопоставление “в угол”. Я села за кухонный столик у окна, выжидаю. Настроение стремительно уходило в минус, даже ужинать перехотелось. Где-то там, уже далеко, была возня, звон посуды, тихие разговоры, даже дети угомонились. И вдруг я слышу, но не вижу, как те самые женщины уговаривают меня: