Придворная словесность: институт литературы и конструкции абсолютизма в России середины XVIII века [litres]

Автор: Осповат Кирилл
Год: 2020
Язык: русский
Год: НЛО
ISBN: 9785444814055
Жанр: История

Электронная книга - «Придворная словесность: институт литературы и конструкции абсолютизма в России середины XVIII века [litres]». Краткое содержание книги:

Институт литературы в России начал складываться в царствование Елизаветы Петровны (1741–1761). Его становление было тесно связано с практиками придворного патронажа – расцвет словесности считался важным признаком процветающего монархического государства. Развивая работы литературоведов, изучавших связи русской словесности XVIII века и государственности, К. Осповат ставит теоретический вопрос о взаимодействии между поэтикой и политикой, между литературной формой, писательской деятельностью и абсолютистской моделью общества. Как авторитетные представления о поэзии, принятые в Европе, повлияли на сочинения русских авторов елизаветинского времени – Кантемира, Ломоносова, Сумарокова, Тредиаковского и других? Какие коммуникативные схемы стояли за их сочинениями и какое место в модели социума было отведено литературному акту? В каких формах словесность предъявляла и обосновывала свои претензии на общественное признание? В чем лирический модус был смежен с конструкциями монархической власти и политической субъектности подданного? Кирилл Осповат – филолог, доцент Университета Висконсина в Мэдисоне.

Перейти на страницу:

Главно воспитания в том состоит дело,Чтоб сердце, страсти изгнав, младенчее зрелоВ добрых нравах утвердить, чтоб чрез то полезенСын твой был отечеству, меж людьми любезенИ всегда желателен, – к тому все наукиКонцу и искусства все должны подать руки.Суд трудный мудро решить, исчислить приходыПространна царства и им соравнить расходыОдним почти почерком; в безднах вод надежныйПредызбирать всегда путь; любитель прилежныйНебес числить всякого удобно светилаПуть и беглость и того, сколь велика силаНад другим; в твари всему знать исту причину —Мудрым зваться даст тебе и, может быть, к чинуВысшему отворит вход; народ будет целыйИскусным вождем тя звать, зря царства пределы,Тобою расширенны, и вражии ратиИ городы, стерты в прах.

(Кантемир 1956, 159; курсив наш. – К. О.)

К середине XVIII в. идеи государственного просвещения, несмотря на некоторые усилия двора и карьерные посулы петровского законодательства, еще не укоренились в социальном сознании и обиходе русского дворянства. В записке 1750‐х гг. Шувалов жаловался, что «родители и родственники» имеют «более попечения в доставлении принадлежащим им молодым людям чинов, а не должнаго учения сходнаго с их рождением и пользою общею» (Шувалов 1867, 70). Изложенная Кантемиром социальная идеология отвечала интересам определенной, вполне немногочисленной дворянской страты, желавшей извлечь выгоду из своей образованности в социальной конкуренции за придворный статус и влияние. В переведенном Волчковым «Совершенном воспитании детей» так говорится о пользе наук для дворянина: «Учения, чтения и наставления не презирает: признавая сие за подлинные способы к совершенству в науках и к повышению своему между людьми» (СВ 1747, 152; курсив наш. – К. О.). О групповом этосе просвещенного дворянства наглядно свидетельствует рекомендация, выданная Кантемиром Михаилу Петрову, читателю его сатир и младшему сотруднику русского посольства в Берлине, и адресованная канцлеру А. М. Черкасскому:

Я не сумневаюсь, что он будет угоден в службе ея императорскаго величества чрез свое в чужих краях обучение. <…> приемлю смелость покорно ваше сиятельство просить, дабы изволили принять его в свою милостивую протекцию и по справедливости удовольствовать его определением ему какого места для пропитания, чтоб как он не тужил напрасною потерею времени в чужих краях, так и другие, взирая на то, охотнее в науки вникали, которым ваше сиятельство есть первой протектор в нашем отечестве <…> (Майков 1903, 62).

Притязания образованного дворянства и самого Кантемира сложным образом описаны в зачине VII сатиры:

Если б я, видя кого, что с рук не спускаетЧасовник и пятью в день в церковь побывает,Постится, свечи кладет и не спит с женою,Хоть отняв у бедного ту, что за душоюОдну рубашку имел, нагим ходить нудит, —Если б я, видя, сказал: «Дружок, ум твой блудит;Тем путем не войдешь в рай, и буде радеешьДушу спасть, отдай назад, чем худо владеешь».Спылав, ревность наградит мою сим ответом:«Напрасно, молокосос, суешься с советом».

И дело он говорит: еще я тридцатыйНе видел возврат зимы, еще черноватыйНи один на голове волос не седеет;Мне ли в таком возрасте поправлять довлеетСедых, пожилых людей, кои чтут с очкамиИ чуть три зуба сберечь могли за губами;Кои помнят мор в Москве и, как сего года,Дела Чигиринского сказуют похода?

Напрасно охрип бы я, доводя доводом,Что ум в людях не растет месяцем и годом;Что хотя искус дает разуму подпору,И искус можно достать лише в поздню пору,Однак как время того, кто не примечаетПричины дел, учинить искусным не знает,Так прилежность сильна дать искус в малы лета.

(Кантемир 1956, 157)

Известно, что образ старого ханжи, как и многих других персонажей Кантемира, восходит к «портретной галерее в проповедях Феофана, где Кантемир нашел образец сатирической трактовки русского бытового материала» (Пумпянский 1941б, 183–184). В данном случае парафразируется «Слово в день святаго благовернаго Александра Невскаго» (1718):

Перейти на страницу:

Сюжет

Атмосфера

Главный герой

Общее впечатление

Итоговая оценка: 0.0 из 10 (голосов: 0 / История оценок)

Не работает?