Судьба благоволит волящему. Святослав Бэлза [litres]

Чрезвычайно заманчивая вольтеровская версия о том, что Железная Маска приходился братом Людовику XIV, получила позже мощную поддержку со стороны автора «Трех мушкетеров». Дюма любил повторять, что история для него – лишь гвоздь, на который он вешает свою картину. Для романа «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» одним из таких «гвоздей» послужила легенда о Железной Маске. Дюма заставил хитроумного Арамиса сделать попытку подменить Людовика XIV его братом-соперником. А после крушения этого заговора капитан д’Артаньян отвозит разоблаченного лже-короля на Сент-Маргерит, где его случайно встречают Атос и юный Рауль. Разумеется, и серебряное блюдо, которому доверил жгучую тайну царственный пленник, находит у Дюма не безвестный рыбак, а отважный виконт де Бражелон.

Предложенное Вольтером эффектное толкование загадки привлекло не только Дюма, но также Альфреда де Виньи и Виктора Гюго, не называя уже сонма менее знаменитых писателей. Попутно возникло несколько разновидностей этой версии, также исходивших из общего главного тезиса – фамильного сходства узника с «королем-солнцем». Это злополучное сходство и вызывало якобы необходимость скрывать его внешность даже от тюремщиков. Оно же объясняло, с другой стороны, почему с Маской обходились столь почтительно и вообще ограничились тем, что лишили его свободы, а не учинили над ним расправу, на которую так скор был XVII век.

Интересно, что пока историков в полной мере не удовлетворяет ни одна из кандидатур на роль Железной Маски. Между тем претендентов на этот титул выдвинуто больше, чем на авторство шекспировских пьес. В этом списке значатся также сын «цареубийцы» Оливера Кромвеля и король Англии Карл I, которому якобы удалось избежать казни; незаконный отпрыск династии Стюартов Жак де ла Клош и мальтийский рыцарь Жак де Бретель; де Ретц и генерал Бюлонд. Некоторые искатели-энтузиасты доходят подчас до абсурда в стремлении любой ценой подогнать свои шаткие «гипотезы» под те скудные факты о Железной Маске, которыми располагает наука. Чего стоят, к примеру, домыслы, будто стараниями иезуитов в душную маску обрядили Жана-Батиста Поклена, покрывшего себя неувядающей славой под псевдонимом Мольер! Сторонников данной «теории» не смущает тот бесспорный факт, что жизненный путь Мольера завершился еще 17 февраля 1673 года, в день четвертого представления «Мнимого больного».