Вожаки комсомола

Когда он вошел, все вскочили со своих мест, обступили, крепко пожимали руку. Потом подхватили под локти, словно богдыхана, и повели к столику, усадили в самом центре на низенький, плетенный из соломы стул.

Он снял шляпу, положил возле себя на пол, вытер платком потное лицо, окинул взглядом собравшихся. Девять человек. Девять членов Центрального Комитета. Все, кто остался. Остальные или убиты, или брошены чанкайшистами в страшную нанкинскую тюрьму. Хотелось сказать этим парням, что они замечательные, бесстрашные ребята, что он любит их, как братьев, и готов каждого прижать к груди. Но он понимал, что не время давать волю чувствам. Предстоял разговор долгий и трудный, и вовсе не исключено, что кто-то из этой девятки уйдет отсюда уже не другом, не единомышленником, а непримиримым противником. Такова логика идеологической борьбы, и к черту всякие сантименты!

Секретарь ЦК прервал ход его мыслей.

— Больше ждать некого. Начнем?

— Тебе виднее. Я готов.

— Подожди. У тебя есть оружие?

— Только зонтик.

— Возьмешь этот браунинг.

— Зачем?

— Ну на всякий случай.

— Ладно, договорились. А как будет с переводом?

— Переводить будем я и вот он. Товарищ Чжао. Узнаешь?

То был знаток китайской кухни, но уже успевший сменить модный европейский костюм на голубую куртку. И без очков. Сел рядом и тихо спросил:

— Одолел ли твой желудок трепангов?

Секретарь ЦК открыл заседание пленума. В короткой вступительной речи он охарактеризовал сложившуюся обстановку в стране, проанализировал причины временной победы реакционных сил гоминдана, напомнил об оппортунистических, оказавшихся гибельными ошибках прошлого руководства компартии и предоставил слово Раф Фитунчжи, то есть товарищу Раффи.

Рафаэль говорил по-английски. Начал с того, что в трагические дни поражения китайской революции комсомол блистательно выдержал экзамен на политическую зрелость, проявил беспримерный героизм и выдержку. Не изменил славному знамени Коммунистического Интернационала. Понес огромные жертвы. Но борьба против правого руководства партии, за неукоснительное выполнение директив Коминтерна вскружила некоторые чересчур уж горячие головушки. Кое-кому из комсомольских активистов показалось, что партия не выполнила своей исторической роли и что, следовательно, комсомол должен подменить ее. Эти авангардистские настроения не менее опасны, чем оппортунизм и ликвидаторство. Известно, что некоторые товарищи авангардисты пытаются по-своему толковать известную статью В. И. Ленина «Интернационал Молодежи». Но ведь товарищ Ленин, резко критикуя некоторых представителей «поколения пожилых и старых» за их неумение «подойти, как следует, к молодежи» и высказываясь, «за организационную самостоятельность союза молодежи», имел в виду «организации молодежи, которые открыто заявляют, что они еще учатся, что их основное дело — готовить работников социалистических партий»[16].

Вот этого-то и нельзя забывать. Не противопоставлять комсомол партии, а быть ее надежным резервом. Тем более в специфических условиях Китая, где компартия еще так молода и в массе своей не поражена неизлечимой болезнью оппортунизма, которой страдали партии II Интернационала.

— Так неужели же вы, кровью и жизнью своей доказавшие свою безграничную преданность делу революции, сегодня, когда здесь, в Китае, она требует железного единства от всех своих защитников, внесете сумятицу и смятение в их ряды и предпочтете действенной борьбе крикливые лозунги в духе Троцкого? Не верю я в это, дорогие мои товарищи!

Так сильно и просто закончил свое выступление Рафаэль.

А когда начались прения, стало ясно, что речь его выбила почву из-под ног двух членов ЦК, представлявших авангардистский уклон в китайском комсомоле. Правда, споры продолжались до позднего вечера, но Рафаэлю удалось постепенно переубедить обоих уклонистов, доказав им, что авангардизм, равно как и ликвидаторство, есть прямое отступление от ленинизма и неизбежно приведет к катастрофе.

Пленум ЦК принял четкое решение. Комсомол Китая остался на марксистско-ленинских позициях.

Шепотом пропели один куплет «Интернационала».

Рафаэль возвратил секретарю ЦК браунинг, сел в повозку рикши и вновь превратился из представителя Исполкома КИМа в служащего немецкого концерна.

Теперь можно было подумать и о возвращении в Москву.

Хитаров находился еще в пути, когда чистейшим алым пламенем вспыхнул факел Кантонской коммуны. И этот факел высоко поднял друг Рафаэля, товарищ Чжан Тай-лэй, возглавивший еще одно героическое выступление китайских коммунистов.

Комсомольцы сражались на баррикадах вместе с коммунистами.

Три дня просуществовала Кантонская коммуна. Комиссар военных и морских сил первого рабоче-крестьянского правительства, один из организаторов китайского комсомола, Чжан Тай-лэй, был убит выстрелом из-за угла, когда возвращался с митинга. Пуля попала ему в сердце, и он так и не узнал, что существовать Кантонской коммуне осталось считанные часы.

Восстание в Кантоне, как и ряд восстаний в сельских районах, показало, что революция в Китае продолжает развиваться под руководством компартии.