Месть невольницы. Истинная для дракона

Выслушивать после нескольких часов непростых обсуждений ненужную информацию, с учетом того, что пора было покормить сына и провести с ним время, Эммилии не хотелось. Понятно, что у каждого воина есть какие-то свои потребности и возможно просьбы, но все же в первую очередь она — мать, а уже потом регент при наследнике, решающий государственные вопросы и судьбы подданных. Тем более, к последней роли ей ещё привыкать и привыкать.

— Простите, да, разумеется, госпожа, — и поймав её безразличный взгляд, совершенно без смущения продолжил. — Я знаю, что Вы интересовались местом нахождения принца…

Он замолчал, а Эммили приложила максимум усилий, чтобы продолжать выглядеть спокойной, не показав, как на самом деле её волнует этот вопрос. С этими драконами всегда нужно быть на стороже.

— И разумеется, Арлан, эта драматичная пауза в Вашей речи имеет прямо таки наиболее важное значение.

Вот тут воин все же смутился.

— Простите. Просто я был одним из сопровождающих принца при отбытии и могу предположить, где он находится.

— Так предполагайте, прошу Вас. Не скромничайте.

— Дел в том… Что для начала мне хотелось бы понимать, для какой цели Вам необходима эта информация.

— Вот как. Считаете, что я обязана объяснить Вам мотивы всех своих вопросов и поступков? — Скептицизм её слов можно было потрогать руками, настолько он был осязаем. Каждый раз, когда кто-то пытался ей в чем-то указывать или ущемлять её свободу, Эммили почти теряла свой безразличный вид, вспыхивая злостью. Иногда ей самой казалось, что это единственная эмоция, которая осталась в ней в полной мере.

Одновременно с тем, как последнее слово сорвалось с её губ, воин схватился за голову и упал на колени, умоляя его простить. Приподняв одну бровь, Эммилия взирала на эту сцену, посчитав очередным следствием царящих тут не вполне здоровых порядков, пока не почувствовала выброс силы сына. При этом Аман стоял рядом, нахмурив брови, а его зрачки сияли гораздо ярче, чем обычно.

Он всегда чувствовал её, но в этом мире выбросы силы участились и усилились. Было ли дело в родном ему мире или том, что он чувствовал угрозу чаще, или всплески её эмоций. А может ребенок просто устал от сложного перехода в портале и большого количества людей и нелюдей вокруг…

Присев рядом с сыном, девушка гладила его по голове, шепча теплые слова, пытаясь в шутку попросить «прекратить мучить дядю», но только когда сама отвлекшись на успокоение сына, перестала испытывать злость, он остановился. Детское личико разгладилось и приняло такое выражение, будто он просто показал ей божью коровку (здесь их не было, только на Земле), а глупая мама переполошилась.