Жена из другого мира (СИ)

роснулась от шума, визга и землетрясения! Девочка вцепилась в меня мёртвой хваткой и дрожала. Рогатая фигня накрыла голову передними лапами и тряслась так, что двуколка ходила ходуном — только она, не земля.

Подняла взгляд: лианы чернели завитками волос вроде тех, что растут в интимных местах. Чёрные волосато-кудрявые фигуры носились по дороге, на ней откуда-то появились холмики чёрных волос и пышных волосатых юбок. Брюнета не было. Как? Где? Кто меня домой отправит?

Хрень вскочила. Взлохмаченный брюнет вынырнул со стороны стены, запрыгнул в двуколку. На щеке алела царапина.

— Йих! — Он щёлкнул вожжами, его руки объяло зелёно-голубым светом, он хлынул по упряжке, наполнил сиянием спину животного, среди коричневых бугорков проросли зелёные метров пятнадцать в размахе крылья бабочки.

— Нет! — Я впилась в сидение.

Девочка — в меня. По бокам двуколки вытянулись дельтаплановые крылья, и мы взмыли вверх. И вниз. Вверх. И в бок. Вниз. В бок. Эта хрень летать не умеет, что ли?! Брюнета мотало из стороны в сторону, он вопил:

— Йихууу!

Крылья трепетали, ветер свистел, американские горки нервно курили в сторонке. «Бабочка» крутанулась юлой, меня швырнуло на складную крышу двуколки. Вытаращенные глаза девочки оказались прямо перед лицом, она беззвучно открывала рот. Мелькали небо, лианы, дома.

— Йихууууу! — орал идиот.

Взглянула на него:

— Убью!!

Он повернулся с таким выражением лица, будто не ожидал нас увидеть. Взмах сияющей руки — из сидения змеями выползли верёвки и накрепко нас с девочкой привязали.

— Так-то лучше! — кивнула я.

Брюнет рванул поводья, чёрный сгусток мелькнул рядом, мы нырнули в сплетение зарослей. Крылья сложились. Падая, мы пронеслись в щель, крылья распахнулись, наполнились светом, мы мчались сквозь лианы: вправо-влево-вправо-влево, вверх-вниз-вверх-вниз. Голова моталась из стороны в сторону, подвывания девочки разрывали сердце, я давилась криком.

Крылья уменьшились вдвое, хрень нырнула в просвет между растительностью, шмякнулась на лапы и пробежалась, загоняя нас в «пещеру» с крышей из свившихся лиан. Крылья всосались в коричневую шкуру.

Вытаращив глаза, я часто, прерывисто дышала: обалдеть.

Сердце выколачивало безумную дробь. Никогда. Нигде. Даже когда одногруппник мчал меня, не надевшую шлем, на мотоцикле под сто двадцать километров в час, даже на мини-американских горках, когда казалось, что вылечу из кабинки, я не испытывала такого экстрима.

С трудом моргнула. Брюнет накинул вожжи на штырёк в носу двуколки и спрыгнул на зелёную травку.

Он ещё и гонщик. Посмотрев сквозь узкий просвет между лианами в небо, брюнет нахмурился. Покачал головой. Начала вставать и осознала, что до сих пор связана.

— Кхм, — сипло обозначила своё недовольство.