Суженая из другого мира. Наши в Блонвуре

При первом же взгляде на оригинальный холст стало ясно, что творение Постропа вряд ли имело право именоваться копией данного полотна, и вовсе не только по причине отсутствия таланта у срисовавшего картину автора – в самом сюжете наблюдались заметные различия.

Во-первых, на мазне Постропа все четверо живых персонажей были мужчинами, на оригинале же одним из них оказалась девушка.

Второе существенное отличие: у Постропа сцена выглядела куда более кровавой – в том смысле, что кровью там истекали буквально все тела. На оригинале крови было несравнимо меньше – лишь у четырёх трупов были перерезаны горла, все остальных убило что угодно, только не оружие. Что касается четверых с перерезанными горлами, они выделялись из общей массы ещё и своей одеждой – короче говоря, деревенскими жителями точно не являлись.

Теперь о живых. Один мужчина присел именно возле тела зарезанного. И если у Постропа лицо присевшего не выражало вовсе ничего, здесь на его лице явственно было отражено сострадание. Похоже, он желал выяснить, нельзя ли как-то помочь несчастному. Но, к сожалению, было слишком поздно.

Другой мужчина, со следами ещё не остывшего гнева на лице, обозревал окружающую действительность – возможно, в желании убедиться, что живых среди жителей деревни действительно не осталось.

Третий склонился к трупу селянина, сжимавшему в руке завернутые в холст мечи.

А девушка поднесла к носу глиняный стакан, украшенный рисунком… и выражение её лица тоже было гневным. Таких стаканов на длиннющем столе, установленном посреди деревенской площади, оказалось всего четыре, включая тот, что девушка держала в руке – другие выглядели попроще.

— Уроды! — прорычал Инри, в ярости сжимая кулаки.

— Нет, подожди, — вступился за героев картины Зэндел. — Полагаю, здесь всё отнюдь не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

— Смотря, что ты подразумеваешь под однозначностью, — мрачно отозвался Инри. — У вас лупа есть?

Иллиньен подал ему увеличительное стекло.

Инри поднёс его к картине.

— А вот и последний штрих. Потрясающе! — изрёк он.

Все сгрудились вокруг него. То, что увеличила лупа, и правда, поражало, ибо рисовалось, по всей вероятности, тоже под увеличительным стеклом. А изображено там было следующее – в глазах разгневанного мужчины отражалось буйное деревенское празднество над четырьмя истекающими кровью трупами. Один из селян потрясал мечами, приплясывая в восторге.

— У тебя невероятно острое зрение, — заметил удивлённый Торнвертор. — Сколько лет я и мои предки смотрели на картину, но никто так и не разглядел отражения в глазах данного персонажа. Жаль, что и это не объясняет причин четверного убийства.

— Герцог, — обратился к нему Анвельдер. — У меня есть к вам одно небольшое дельце. Не возражаете прогуляться со мной по парку?

— Конечно, ваше величество, — с готовностью откликнулся Торнвертор.