Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

— Он надерет им задницу, сэр, — сказал Уитикейр, и на этот раз уверенность в его голосе была результатом тяжелого опыта двух солидных лет тренировок и муштры.

И мальчик был прав, — сказал себе Симкин. — Никто другой во всем мире не понимал новое оружие так, как это сделала имперская чарисийская армия. Мало того, что королевская чисхолмская армия, на основе которой она сформировалась, уже была профессиональной, постоянной силой с давно существовавшей традицией критического мышления, но она значительно выиграла от опыта генерала Грин-Вэлли.

Было время, когда Симкин отмахнулся бы от возможности того, что морской пехотинец может чему-то научить профессиональных солдат. Морские пехотинцы, в конце концов, были в основном драчунами — даже чарисийские морские пехотинцы. О, для целей, для которых они были воспитаны и требовались на военно-морской службе, чарисийские морские пехотинцы были превосходны, ни с чем не сравнимы. Но для длительной кампании на суше? Для управления логистикой целой армии? Организации поездов снабжения? Координации действий кавалерии и пехоты? Признания логики полевых построений и сочетаний арбалетного огня, пик и мечей, чтобы помогать друг другу своими сильными сторонами и компенсировать слабые стороны друг друга? Это было не то, что понимали морские пехотинцы.

Кинт Кларик заставил Симкина пересмотреть эту точку зрения. Ему еще предстояло выучить несколько собственных уроков, и он упорно трудился, чтобы овладеть всем, чему могли научить его офицеры вроде Симкина, без малейших признаков того, что он возмущен их наставничеством. Но ему нужно было научить их гораздо большему, и от его способности концептуализировать то, что на самом деле представляли собой новое огнестрельное оружие и артиллерия, просто захватывало дух. Под твердым руководством герцога Истшера и способностью барона Грин-Вэлли четко и лаконично описывать самые радикальные концепции имперская чарисийская армия разработала тактическую доктрину, которую мир никогда не мог себе представить. И это была доктрина, которая продолжала развиваться и меняться. Это было то, что Грин-Вэлли и другие сопровождавшие его морские пехотинцы Чариса разделили с чисхолмским ядром армии: понимание того, что всегда есть способ улучшить даже самые лучшие доктрины.