Венера Прайм

Он вытащил свой черный нож десантника и, приставив его к горлу противника, нежно повел разговор:

– Скажи мне, Лео, почему ты стрелял и я позволю тебе бежать. Если тебя схватят копы, пророки не позволят тебе прожить в тюрьме и одной ночи.

Уже был слышен стрекот вертолета и вой сирен полицейских машин. 

– Ты знаешь сам. Ты Саламандра – прохрипел Лео.

– Что такое, черт возьми, саламандра?

– Такие как ты, Гай, а во вторых ты был когда‑то Посвященным а теперь предатель. Мы, те кто знает тебя лучше всех поклялись убить тебя.

– Ты взорвал мой дом в Лондоне?

– Не я. Бруни.

– Да, она всегда отличалась от всех вас мужеством.

Блейк ослабил хватку на горле Лео, но держал нож наготове:

– Такси, сдай назад.

Получив свободу, Лео бросился бежать.

Блейк сунул нож в ножны на пояснице и обратился к таксисту:

– Ты расскажешь полиции следующую историю. – Этот парень пытался меня ограбить. Ты пришел мне на помощь, тогда он начал стрелять. Мы почти поймали его в ловушку, но он сбежал.

– Это обойдется тебе дороже двадцати тысяч, – кисло сказал таксист.

– Бери сколько считаешь справедливым.

Блейк полез в такси и достал свой портфель, который он там бросил на пол.

Подлетела полицейская машина и полицейский вертолет завис над головой. Копы подходили, опустив лицевые щитки и держа оружие наготове.

После почти двухчасового допроса полиция отпустила Блейка. Он вышел из метро на своей остановке и направился к дому своих родителей. В этом столетии Манхэттен превратился в аттракцион, эксклюзивный анклав богачей, здесь сохранялась атмосфера старого Нью‑Йорка, она поддерживалась ради развлечения.

У входа в дом его родителей, на набережной было оживленнее. Блейк кивнул капитану охраны и набрал код на замке частного лифта, ведущего в пентхаус. Остальные охранники были вне поля зрения публики.

Избегая матери – отец был в Токио по делам, которые требовали его личного присутствия, – Блейк направился прямо в свою комнату.

Он снял порванный пиджак, испачканную рубашку и галстук, и осторожно, еще раз, приложил целебную мазь к покрытой волдырями шее. Факторы роста  должны уже к полудню  не оставить и следа от ожога второй степени.

Блейк отнес свой поцарапанный портфель в кабинет отца и вытряхнул его содержимое,  награбленное во время налета на «Гранит», на стол. Россыпь крошечных черных чипов и два микрокомпьютера, их корпуса треснули там, где они крепились к стойке. Он надеялся, что они не пострадали при пожаре в машине. Блейку потребовалось четверть часа, чтобы запустить первый микрокомпьютер; для ввода он использовал клавиатуру отца, а вывод осуществлялся на рабочий стол через голографический блок отца. Но после  часа сосредоточенного постукивания Блейк оставил попытки извлечь что‑либо из этой машины. Ничего из того, что он пытался сделать, не получалось, кроме набора стандартных кодовых символов на голопроекции, и он решил, что эта штука действительно поджарилась.