Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

После нее на трибуне появился колобок, или сыр, катающийся в масле, — Семашко[679]. Встретили его как отца родного, как оперного тенора. С первого же слова он всецело овладел вниманием аудитории и сказал яркую, сильную, живую речь о Ленине. Замелькали в тишине белые платочки, вставало величие, простота и мудрость «всемирного вождя» — Ленина.

Потом был траурный концерт — прекрасный хор, оркестр. А на экране — над эстрадой — похороны Ленина. Было особенное, сильное впечатление от сознания, что все это было именно здесь, в этих стенах. Грандиозное, многомиллионное, народное траурное действо, зрелище скорби страны, народа — траур народа, перелившийся из Москвы по всей стране. Многие плакали — тихо, безмолвно. И тут же бутерброды с колбасой и крымские румяные яблоки.

Поразили меня спокойствие и простота этих женщин, уместность их в этом пышном, старинном, царственном Колонном бальном зале. Может быть потому, что здесь их было так много, и потому, что они пришли сюда не для танцев, а на конференцию. Она устроена умно и внимательно. И получилось впечатление, что такие конференции нужны. Я с глубоким удовольствием слушала рассказ нашей поварихи Марьюшки. Она рассказывала мне очень подробно, как будто я сама не была там с нею. Рассказала она несравнимо лучше меня, и я попросила Марьюшку рассказать о конференции няням и всем у нас в санатории. А я добавила кое-что, о чем Марьюшка только упомянула (содержание речей Семашко, Коллонтай, записанные мною некоторые сведения и цифры из речей других ораторов). После нашего рассказа наши няни пожалели, что не поехали на конференцию. Скотница Лиза объявила, что и она решила быть сознательной. На бутерброды и яблоки я не обратила внимание, а Марьюшка говорила о них с умилением, как о почетном угощении гостей конференции. Я прибавила тут же, что женщины на конференции были не только гостьями, но скорее хозяйками. После доклада ко мне подошел человек, которого я не замечала, хотя и видела в канцелярии. Он сказал, что я с большим тактом «выдвинула» Марьюшку, как «опытного агитатора». Я ахнула (не вслух, конечно).

После конференции (от 2 часов до 12 часов ночи была эта конференция) — у Добровых. Горячий чай, что-то вкусное, теплая ванна, чистая мягкая постель под шелковым пуховым одеялом — от приветливого уюта и дружественного тепла в этом доме (в этой семье) я сразу отдохнула, и было так хорошо, что и спать не захотела. А тут еще на столике оказалась «Маленькая хозяйка большого дома» Джека Лондона. Не удержалась и прочла этот роман (до 5 часов утра). Встала в 8 часов утра и успела попасть к 10 часам утра на работу в Долгих Прудах. (Роман увлекателен, но клондайкские рассказы и другие романы лучше.)