Между Сциллой и Харибдой
- Автор: Зеленин Сергей Николаевич
- Серия: Я - Ангел #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Reanimator Extreme Edition
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Между Сциллой и Харибдой». Краткое содержание книги:
Сказать по правде – невероятно странный главный герой получился у афффтыря! Попав в эпоху НЭПа и обнаружив её сходство с нашими «лихими 90-ми», он бежит с инфой об послезнании не к Сталину – а к американскому профсоюзному деятелю, дружит не с Лаврентием Берией – а с Слащёвым-вешателем, перепевает не Высоцкого – а «Ти ж мэнэ підмахнула»…
Хм, гкхм… Российскую попсу 80-90-х годов.
Что за игру ведёт ГГ – решительно отвергнув все классические попаданческие каноны? Неужели он хочет не спасти СССР, а внутри «Красной империи» построить свою собственную – «теневую» промышленную корпорацию?!
Впрочем – читайте и сами всё узнаете.
– Да и куда ты убежишь? Спереди – танки, сзади – ревтрибунал? Не чужие – так свои.
– Отставить разговорчики, – прервал Уханов, – что ж поделаешь, коль у некоторых бойцов сознательности нет? Только через трибунал такое и лечится.
Помолчав, он напряжённо всматриваюсь в дым:
– Командир! Глянь в свою биноклю – что там за бардак творится справа?
Дым над степью заволок небо, задавливая, заслонил солнце, ставшее тусклым медным пятачком, везде впереди раздирался выстрелами, кипел огненными валами, словно по-адски освещенными из-под земли, полз на батарею, подступал к брустверам…
«Там разве никого нет? Ни одного живого?».
Он долго присматривался к огневой позиции молчащего взвода Давлатяна, как вдруг из этого кипящего дымного месива – неожиданно появились огромные тени трех танков.
Следующая мысль была совершенно ясной: если танки выйдут в тыл батареи – то раздавят орудия по одному. Оборона будет прорвана и Плацдарм падёт. Плавать он не умеет, белые в плен красных командиров не берут, стало быть…
Танки, прорвавшиеся к батарее, надвигались из красного тумана пожаров, шли на огневую Давлатяна, дым с их брони смывало движением.
– Неужто все убиты там? Чего не стреляют? – крикнул кто-то злобно, – где они?
– По танкам справа! – он передохнул, захлебываясь криком, понимая, что уже ничего не сумеет сделать, – разворачивай орудие! Вправо, вправо! Быстрей! Уханов! Евстигнеев!
Он бросился к расчету, который тоже увидев танки – наваливаясь плечами на колеса, на шит, выдыхая ругательства, изо всех сил дергал, передвигал станину – пытались развернуть орудие на сорок пять градусов вправо. Суетливо двигались руки, переступали, елозили, скользили сапоги по грунту. Промелькнули налитые напряжением чьи-то выкаченные глаза, возникло набрякшее, в каплях пота лицо Евстигнеева. Упираясь ногами в бруствер, он всем телом толкал колесо орудия, а ниточка крови по-прежнему непрерывно стекала из его уха на воротник шинели. Видимо, у него была повреждена барабанная перепонка.
– Еще! – сипел Уханов, – ну, ну! Дав-вай!
– Вправо орудие! Быстрей!
– Еще! Ну, ну!
– Да быстрей же! Навались! Все разом!
– Еще вправо! – сипло повторял Уханов, – еще чуток!
– Доворота… Доворота не хватает, товарищ командир! – толкнулся в сознание вскрик Евстигнеева. Он, словно плача красными слезами, тер веки пальцами и мотал головой, глядя на Кузнецова.
Как по команде, все бросили орудие и молча уставились на него, с немым вопросом:
«Что будем делать, командир»?
А тот, с уставившимися в одну точку, расширившимися глазами, лихорадочно-напряжённо думал и никак не мог принять никакого решения:
«Неужели сейчас мы все должны умереть? Танки прорвутся на батарею и начнут давить пехоту, расчеты и орудия! Что с Давлатяном и Чубариковым? Почему не стреляют? Живы там? Нет, нет, я должен что-то сделать! А что такое будет смерть? Нет, нужно только думать, что меня не убьют – и тогда меня не убьют! Я должен принять решение, я должен что-то сделать!».
Внезапно, словно что-то выпрямило его, Кузнецов вскочил, кинулся к ходу сообщения:
– Я туда! Во второй взвод! Уханов, остаетесь за меня! Я к Давлатяну! К Чубарикову…
Он бежал по недорытому ходу сообщения к молчавшим орудиям второго взвода, еще не зная – что на позициях Давлатяна сможет и сумеет сделать.
Ход сообщения был ему по пояс – и перед глазами дрожала огненная круговерть боя: выстрелы, разрывы, крутые дымы среди скопища танков, пожар в селе. А справа, три танка покачиваясь шли в пробитую брешь, свободно шли в так называемом «мертвом пространстве» – вне зоны действенного огня соседних батарей. Они были в двухстах шагах от позиции Давлатяна, зелёно-желтые, широкие, неуязвимо-опасные. И в отчаянии оттого, что теперь он не может, не имеет права вернуться назад, а бежит навстречу танкам, к своей гибели, Кузнецов, чувствуя мороз в животе, закричал призывно и страшно:
– Давлатя-ан! Чубарик-ков! К орудию!
И, весь потный, черный, в измазанной шинели, выбежал из кончившегося хода сообщения, упал на огневой, хрипя:
– К орудию! К орудию!
Было ужасно то, что он там увидел и что сразу почувствовал. Глубокие свежие воронки, бугры тел среди стреляных гильз, возле брустверов. Расчет ближнего к нему орудия Чубарикова лежал в неестественных, придавленных позах: меловые лица, чудилось – с наклеенной чернотой щетины уткнуты в землю, растопыренные грязные пальцы, ноги поджаты под животы, плечи съежены – словно так хотели сохранить последнее тепло жизни… От этих скрюченных тел, от этих застывших лиц исходил холодный запах смерти.