Контрабандисты Гора

— Тем более, я ничего не хочу слышать ни о каком Конце Мира!

— Как будто нас кто-то спросит, — буркнула вторая.

— Не бойтесь, — попыталась успокоить их третья. — Этого просто не может быть.

— Мужчины идут, — услышала я. — Охранник закрывает ворота.

— К корыту! — крикнул охранник, и рабыни, за исключением меня и Убары, оставшейся лежать на полу в углу конуры, поспешили к корыту.

Одна из них на мгновение задержалась около меня и пообещала:

— Я принесу тебе что-нибудь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Рабыни столпились у корыта. Им разрешили пользоваться руками. Спустя некоторое время девушка, добровольно вызвавшаяся накормить меня, вернулась в конуру, принеся с собой всё ту же маленькую миску, из которой меня якобы накормили ранее. Она аккуратно поднесла миску к моему рту, а в конце, поскольку сама я этого сделать не могла, собрала пальцем остатки каши со дна и стенок миски и сунула палец мне в рот.

— Спасибо, — сказала я.

Девушка унесла миску назад к корыту, но потом вернулась.

— Я очень благодарна.

— Ты не захотела вредить Убаре, — констатировала она. — Почему?

— Она — рабыня, — ответила я.

— Не ожидай, что она будет благодарна, — предупредила девушка.

— Я и не ожидаю, — заверила её я.

— Понятия не имею, почему Убара ведёт себя так, — проворчала рабыня.

— Возможно, когда-то она была свободной, — предположила я.

— Точно так же как и все мы, — усмехнулась моя собеседница. — Среди нас нет ни одной потомственной рабыни, если не считать, что, все мы — женщины.

— Ты думаешь, что все женщины рождаются рабынями? — спросила я.

— Мы не завершены, пока мы не рабыни наших владельцев, — сказала она.

— Даже Убара? — уточнила я.

— Она очень боится того, чего она больше всего жаждет, — объяснила девушка.

— Ты думаешь, что из неё получилась бы хорошая рабыню? — поинтересовалась я.

— Она очень красива, — напомнила мне она.

— Но ведь этого не достаточно, — заметила я.

— Она просто ещё не изучила свой ошейник, — пожала плечами моя собеседница.

— Я понимаю, — кивнула я.

— Мужчины смогут ей это преподать, — заверила меня кейджера.

— Я уже изучила свой ошейник, — призналась я.

— Но Ты убежала, — усмехнулась она.

— Зато теперь я знаю свой ошейник, — вздохнула я, — хочу его и люблю его.

— Даже притом, что тебя будут презирать свободные женщины? — уточнила она.

— Пусть они будут сами по себе, — сказала я, — а мы сами по себе.

— Они — хозяйки, — покачала головой моя собеседница.

— Почему они нас так ненавидят? — поинтересовалась я.

— Потому, что это нас мужчины раздевают и заключают в ошейник, это нас они связывают, покупают и продают, это ради нас они устраивают набеги и войны, это нас они захватывают и бросают к своим ногам, это нас они хотят, — ответила она.

— Честно говоря, я даже чувствую себя в чём-то виноватой перед свободными женщинами, — призналась я.