Гарвардский баг

Перед отправкой перечитала оба несколько раз, убедилась, что они предельно вежливы и безэмоциональны, и только после нажала на кнопку.

Савельеву я не писала, ему пришлось звонить. Разговор вышел… странным… Он мялся, не знал, что говорить, тщательно подбирал слова и явно боялся выражать сочувствие. Обозвал Ястреба мудаком. А я старалась не выдать себя, впивалась ногтями в ладони, глубоко и ровно дышала, отчаянно делала вид, что все пусть и дерьмово, но не смертельно. Не уверена, правда, что Савельев повелся. А после разговора с ним вырубила все к херам: трекер, ноут, домашнюю Энджи, сходила в душ и завалилась спать, все еще не разрешая себе плакать, выть и крушить мебель. Я не буду из-за него плакать!

Игорь приперся в пятом часу утра, ломился в дверь, обрывал звонок, когда понял, что старый код к замку не подходит, разбудил соседей. Я к двери не подходила. Просто слушала, как он ругается с кем-то на лестничной площадке, слышала, как зовет, и снова сжимала кулаки, чтобы не заорать, зубы стискивала до хруста, накрывшись с головой одеялом.

К семи он ушел.

В двенадцать пришел снова, ушел в три, и вечером, и в воскресенье. Больше не ломился, постучал коротко и остался сидеть под дверью. А я позвонила маме, потом Янке, обеим просто сказала, что мы расстались, не вдаваясь в подробности и детали. Сидела на кухне, пила кофе и рассматривала мерцающую заставку Энджи на мониторе.

И пока смотрела, вдруг подумала о том, что ее словари так и остались убогими. И так это взбесило, настолько вывело из себя, что, не соображая, что делаю, я ломанулась в комнату за ноутом, открыла его и провалилась в код.

Да, я не царь и бог кодинга, да мне до Ястреба и даже до некоторых его миньонов как пешком до луны и обратно, но… Но подгрузить в собственную ИИ, которую наверняка уже отрубили от системы, нормальные словари я вполне способна. Я заставлю Энджи разговаривать со мной нормально, я заставлю детище Гора делать то, что я хочу!

И код ложился как по маслу, и время пролетело незаметно, и я даже не заметила, когда и в какой момент Ястреб перестал подпирать дверь моей квартиры. Вообще ни о чем не думала, просто злилась, отчаянно, страшно. Ругалась себе под нос.

Забавно, но… я ощущала себя на кухне, вообще в своей квартире вполне комфортно. Меня не преследовали картинки недельной давности, я как ни старалась не могла вспомнить, где именно были пятна крови, не слышала голос Красногорского, не видела его в тенях. Боль, злость, обида, отчаянье из-за поступка Игоря перекрыли собой все остальное. Мне было очень-очень плохо. Мне хотелось сбежать и спрятаться, хотелось засунуть голову в песок, очень хотелось, чтобы он перестал приходить и травить меня, мучить, издеваться. Как будто мало того, что уже сделал, как будто не понимал, что натворил. Вопрос ведь был даже не в идиотском костюме, вопрос был в доверии самого Ястреба, в его отношении ко мне как к профессионалу, в том, что он был абсолютно уверен, что я облажалась, и в том, что не сказал об этом мне. Даже Савельеву в итоге сказал, моим воронятам, Борисычу, а мне не сказал…