Дочь Вороньего Короля

Возможно, он был и несправедлив к самому себе, но не мог поступить иначе, а потому строжайше запретил даже приближаться к его покоям, оставив Марка охранять принца. Первые несколько часов виконт выл и только не бился головой об стену, затем — немного успокоился и взял себя в руки. И вот сейчас Щит принца почти был готов принять случившееся и двинуться дальше, а потому очень хотел до утра побыть наедине с собой…

«Но что, если с его высочеством случилась беда?» — промелькнула в его голове мысль, заставившая моментально позабыть о собственной печали и тоске.

Лариэс резко поднялся с места, подошел к двери и открыл ее… И обомлел.

На пороге стояла Игнис и выражение ее лица было таким — маску девушка держала в руках — что у полукровки сразу же отпало желание задавать какие-нибудь вопросы.

— Проходи, — просто сказал он, и Игнис, не заботясь о том, что порядочным дамам, да еще и королевского происхождения, вообще-то не пристало вечером запираться с мужчиной в одной комнате, вошла и села на кровать.

Она не произнесла ни слова, но этого и не требовалось — Лариэс не один и не два раза видел такое выражение лица у девушек, знававших принца.

«Проклятье, как же не вовремя! Наверное, она, едва очнувшись, решила навестить его высочество, и застукала того, развлекавшегося с какой-то девкой».

Он налил в кубок воды, затем сел рядом и протянул его принцессе.

— Будешь?

Та без единого слова приняла дар и отхлебнула.

— Его высочество? — спросил Лариэс, чтобы хоть как-то завязать разговор.

Он знал, что сперва нужно вынудить собеседницу раскрыться, иначе ничего не получится.

Та кивнула и опустила голову.

— И с кем он был?

— Блаклинт, — выдохнула Игнис.

Ее губы задрожали, а из глаз полились водопады слез. Сперва кубок, затем — маска, вывалились из вмиг ослабевших пальцев, и в освободившиеся ладони уткнулось искаженное мукой лицо.

— Блаклинт, Блаклинт, он трахал Блаклинт, — точно заклинание повторяла Игнис. — Ее. Эту северную суку! Я считала ее подругой!! Какая же я дура!!!

Она сорвалась на визг, а затем рыдания стали еще сильнее.

Лариэс тяжело вздохнул и отработанным движением обнял девушку, прижав ее голову к своей груди. Всхлипывания и причитания стали звучать тише, но и не думали прекращаться.

«Ничего нового», — грустно подумал юноша. — «Но на этот раз его высочество, конечно, перещеголял себя».

Он почувствовал, как в груди зарождается нечто новое, то, чего он еще не испытывал, либо старательно прятал на самое дно своей души — неодобрение.

«Игнис заслуживает лучшего, она не должна вот так сидеть и рыдать у меня на руках», — думал он.

И в то же время Щит принца был человеком разумным, он понимал — что сделано, то сделано, и нужно постараться успокоить подругу, которая сейчас вряд ли в состоянии адекватно воспринимать реальность.