Стратегия обмана. Трилогия (СИ)

   - Стреляла в полицейского. У неё к ним какая-то болезненная неприязнь.

   И тут до Алекс дошло.

   - Так ты приказал мне убить полицейского на конференции только для того, чтобы это соответствовало психологическому портрету Габи Крёхер?

   - Не совсем так, но смысл верный.

   - Ну и сволочь же ты, - мрачно заключила Алекс.

   - А что такого? - не понял Родерик. - Чем ты опять недовольна?

   - Тем, что тому полицейскому было лет шестьдесят, он ничем не мешал исполнению акции. Вот тот, который попытался мне руки выкрутить после него, тот да, мог меня ткнуть физиономией в пол, и на этом для меня бы венские каникулы закончились тюрьмой. А тот старик не мешал ни мне, ни Энджи, ни Карлосу, вообще никому. Достаточно было заставить его сесть в лифт, что я и сделала и, держа на мушке, отправить вниз. Рори, тебе кошмары по ночам не снятся?

   - Какие ещё кошмары? - не понял он.

   - Кровавые, с мертвыми младенцами и стариками с простреленными головами? Это ведь ты его убил, не я.

   - Ой, да ладно морализировать, - только и отмахнулся он, но Алекс не отставала.

   - Нет, Рори. Не будь твоего приказа, он бы остался жив. Всё решило одно твоё слово. Я привела в исполнение смертный приговор, но вынес-то его ты.

   Родерик недовольно молчал, даже не стараясь оправдываться и ехидничать, только мрачно взирал в пустоту.

   А Алекс не на шутку задумалась. Что же произошло в её жизни за последние два года, когда ВИРА заключила перемирие с властями и из-за излишка свободного времени Алекс, оторванная от республиканской борьбы за свободу Ольстера от королевской тирании, по велению Родерика стала заниматься совсем не тем, что одобряла её совесть и принципы? Ладно, альвар Сарваш, по счастью живой, хоть для всех и мертвый - будь на его месте смертный и такой же безвинный антисионист, его бы смерть была целиком на её совести.

   Зачем она участвовала в захвате конференции ОПЕК? Если бы не Родерик, ей бы дела не было до любого из тех министров и всех их вместе взятых. Её не интересует рост цен на нефть, её жизненных интересов это никак не задевает. Но всё случилось лишь потому, что так захотел госсекретарь Киссинджер - вот и все причины.

   Она исполнитель грязной работы, выгоду от которой получают совсем другие люди, а ей только кидают денежную подачку, будто оружие в руки она брала исключительно из-за денег. От одного лишь осознания этого факта было и противно и тошно, а главное, не понятно, как отделаться от подобных манипуляций впредь. Уж если и не исправить содеянного, то как снова не стать марионеткой с пистолетом в руках?

   Алекс не знала, так и не смогла придумать.

   А в начале февраля Родерик вызвал её в Париж в языковую школу "Гиперион", чтобы познакомить с одним, как было сказано, "полезным человеком". Им оказался сорокалетний седеющий брюнет с армейской стрижкой и армейской же выправкой.

   - Зовите меня Дэвид, - представился он и пожал Алекс руку. - Вы, как мне сказали, уже десять лет на действительной службе в РУМО.