Филипп Красивый

Действующие лица: помимо основных фигурантов, сомнительных дельцов, выпущенных из тюрьмы, таких как Ноффо Деи и Жан де Кале, интриганов и амбициозных священнослужителей, таких как Симон Фесту, архидиакон Вандома, а затем епископ Мо, главными действующими лицами были люди, тесно связанные с правительством, Ногаре и Ангерраном де Мариньи. Этьен Бекарт, архиепископ Санса, являлся родственником Ногаре; Рауль Гроспарми, епископ Орлеана, является двоюродным братом Алипс де Монс, второй жены Мариньи; Пьер де Грес, епископ Осерра, является братом маршала Жана де Грес, также родственника Мариньи. "Нельзя не отметить вмешательство Гийома де Ногаре, ― пишет Ален Провост, ― один из документов суда над епископом Труа был отправлен ему (список обвинений); другой, несомненно, находился в его руках (обвинения, выдвинутые против Гишара бальи Санса)".

Список обвинений, на самом деле, содержит точно такие же обвинения, как против тамплиеров и Бонифация, "как будто обвинения были взяты из списка обвинений в сношении с дьяволом и сексуальной ориентации, направленных на дискредитацию и демонизацию противника".

То, что имел место подлог, вполне вероятно. При этом необходимо отметить два момента. Стоит ли удивляться, что во всех этих делах фигурируют одни и те же обвинения: ересь, гомосексуализм, дьяволизм? В чем еще можно обвинить людей, которых стремятся устранить из гражданского и религиозного общества? Такие преступления, как мошенничество, насилие, ложь, воровство, караются только гражданскими наказаниями, даже если они могут доходить до увечий и смерти. Для того чтобы вывести человека на чистую воду, в его духовном плане, необходимо было участие дьявола. Когда Мариньи предстал перед судом, недостаточно было обвинить его в недобросовестной работе, масштабов которой было бы достаточно для обвинительного приговора, необходимо было добавить колдовство. Элементы этих обвинений присутствовали во всех основных судебных делах царствования Филиппа Красивого. Кстати, следует отметить, что существовали некоторые вариации: убийство, клевета, мошенничество, присутствовавшие в одних случаях, отсутствовали в других.

С другой стороны, можно задаться вопросом, насколько Ногаре, его коллеги и даже король были недобросовестны в этих вопросах. Люди своего времени, очень религиозные с мистическими наклонностями и явным пуританским уклоном, разве они сами не были склонны верить этим историям о дьяволе? Можно сказать, что они были искренни, что эти слухи соответствовали их собственным убеждениям, что способствовало ослаблению их критического мышления. Они тем более склонны были верить в дьявольские последствия и ужасы этих преступлений, потому что они способствовали достижению их целей, и они преследовали своих противников с прискорбной добросовестностью восторженных верующих.