Новенькая для дикого. Закрытая школа.

— Но мы из-за неё будем круги мотать по стадиону со зверем.

Молча затягиваю шнурки на кроссовке потуже. Убираю ногу со скамейки. Проверяю одинаково ли по тугости.

Отлично. Примерно одинаково.

Скажи, конечно, кому-то о том, что проверяю кроссы досконально, долго ржали бы. Учитывая мою репутацию - особенно.

Но пунктик ох*реть важный.

Однажды зашнуровал не одинаково и та ступня, что более свободна в кроссовке зафиксирована была, подвернулась.

Пришлось с бинтом эластичным три дня ходить.

— Грусть, тоска, печаль, Тё-ё-ёмыч. Я-ж не знал. В макдаке позавтракал. Как бы двойное маккомбо на дорожке не оказалось.

— Хватит ныть. Бесишь. Ты же мужик. Соберись, - раздаю щедро напутствия.

Совру, сказав, что не издеваюсь. Но с истеричкой Кириллией Максимовной по-другому нельзя.

Хотя и понять его можно. Лучше урок химии чем целый час еб*шить со скоростью 8км/ч.

Без музыки, что блаженно долбит по мозгам и немного заглушает огонь в лёгких. Без чувства самооуважения, так как приходиться дополнительно выдерживать реплики Зверева, всегда щедрые на остроты.

Мазохим чистого вида, но несмертельный. Тем более для нашей с Киром физподготовки.

— Не останавливает его и, что Иванова увезли с мигалками в двадцатом, - припоминает Ледов, потянувшись.

Сардонически смеюсь.

— С весом Иванова удивительно на чём он раньше держался, - стянув футболку, закидываю шмотки в шкафчик.

— Жалко его. Ногу сломал в двух местах.

— Жалко у пчёлки в ж*пке. Иванов сам причина своих бед. Жрал бы меньше, радости было бы больше.

Хоррор с элементами трагикомедии, а не урок физры тогда был.

— З*ебись видок. К тому, чтобы откинуться на кроссе готов, - отплачивает моей же монетой Кирыч, когда я захлопываю шкафчик.

— Переодевайся. Хватит помирать, - кидаю в д*била пакет.

Ледов трагично ловит свои вещи.

Смотрю в отражение зеркала и настраиваю себя морально, а кусок унылого г*вна и не пытается. Вздыхает как принцесса и томно смотрит вникуда.

— О. Идея, - подлетает вверх.

Матюгнувшись от неожиданности в душе, в жизни сохраняю безмятежность.

— Сломай мне нос и я скажу, что у меня внутреннее кровотечение открылось.

Издевательский гогот побороть нереально.

— Не помнишь, что Зверев в конце того года сказал? Нас спасёт один секатор. Тогда лайтово будем с остальными девочками в волейбол играть.

— Эх, девчонки, - на губах друга заиграла мечтательная улыбка.

Презрительно фыркаю.

— Ради того, чтобы поиграть с ними...в волейбол можно и отчекрыжить. Потом обратно пришью...т?

— Медицина не настолько шагнула вперёд. Дорожка невозвратная. Так что собери в кулак, что пока с тобой и погнали, - протягиваю руку.

— Нет. Ты за*бал! - агрессирую, не увидев подвижки.

— Сх*рали я тебя уговариваю?! Прямо, как девчонку! - засовываю руки в карманы.

— Точно. Девчонка. Варька же на физре будет.

Имя новенькой действует на друга как энергетик.

Меня же это по неизвестной причине коробит.