Сумеречная река [ЛП]

Лебеди тут же бросились в нашу сторону, щелкая зубами и хлопая крыльями.

Времени думать не было.

Когда белый лебедь прыгнул на меня, я подскочила с лавки и перелетела через него, миновав его вытянутый клюв, чего я не смогла бы сделать раньше, сколько бы я не тренировалась. Но прежде чем я успела осмыслить происходящее, моё тело продолжило двигаться. Я сделала сальто, вовремя заметив, как Ловия замахнулась на меня мечом. Я пригнулась и нырнула под меч, заставив его со звоном удариться о железную палубу, после чего оттолкнулась руками и ударила Ловию сапогами в живот. Я с удивлением обнаружила, что столкнула Ловию с лодки. Её тело плюхнулось в воду, а гигантский меч с грохотом упал на палубу.

— Ханна, сзади! — закричал Расмус.

Мне даже не надо было оглядываться. Я схватила меч, который оказался чертовски тяжёлым, и, развернувшись, взмахнула им. Очертив длинную крутую дугу в воздухе, меч отрубил голову белому лебедю, заставив её улететь в воду. Его тело упало на палубу с тяжёлым грохотом, превратившись в кровавый сугроб.

Из ран на руках и голове Расмуса сочилась кровь, но чёрный лебедь перестал атаковать его и обратил своё внимание на меня. Он увидел, что я обезглавила белого лебедя и начал жалобно кричать.

Мне почти стало его жалко, и я даже опустила меч.

— Ханна! — закричал Расмус. — Он убьёт нас обоих прямо здесь, а этого нельзя допустить. Поверь мне, назад пути уже не будет.

Я тяжело сглотнула, и мне понадобилась доля секунды, чтобы принять решение. Прежде чем лебедь успел броситься на меня, я подняла меч и вонзила его прямо ему в сердце.

Он снова закричал, издав звук, который должен был преследовать меня в моих снах ещё много лет.

Я уставилась на него, затем на меч в своих руках, после чего столкнула мёртвое тело лебедя за борт. Я обернулась, чтобы узнать, находилась ли ещё Ловия в воде и не плыла ли она за лодкой, но увидела только черную реку. Мы уже набирали скорость, течение было быстрым, и белые замерзшие холмы проносились мимо, хотя никто не грёб. Вообще, вода не должна была течь в эту сторону, но здесь, похоже, мало что имело смысл.

— Н-да, — сказал Расмус, со стоном поднявшись на ноги. — Не думаю, что я когда-нибудь видел, как убивают лебедей Туонелы. Это нечто.

— Это же хорошо? — спросила я его, сняв с себя вязаную шапочку, так как мне вдруг стало невыносимо жарко.

Я не могла понять, как у меня получилось так двигаться, а тем более в этой тонне одежды, надетой на меня.

— Мы живы, — сказал Расмус, вздохнув. — Значит это хорошо.

Он одарил меня натянутой улыбкой.

— Но если мы надеялись найти твоего отца так, чтобы об этом никто не узнал, то это уже не вариант, учитывая, что ты столкнула с лодки дочь Мора.

Я моргнула.

— Дочь Мора? Ты хочешь сказать, что отец Ловиатар?..

— И есть Смерть, — закончил Расмус. — Ты победила его дочь и убила его лебедей. Он будет в ярости.