Расколотые небеса [СИ]

— И что, просто забудем, что о нём Бернис рассказывал? — не сдавался Емеля.

— Ты о замученных девушках?

— Ну да.

— Но ведь это слухи, вдруг всё враньё? Как узнать наверняка?

— Да я-то всё понимаю, но вот Бернис на толстяка смотрит косо, как бы не пришиб его ненароком.

— Не пришибёт, я поговорю с графом, попробуем всё уладить.

В тот миг тяжелая дверь заскрипела, распахнулась и в обеденный зал бодро вошёл граф Моурт, будто бы зная, что мы говорили о нём. Кроме Тири и её подружек, с нами обедал только Бернис.

— Приятной вам трапезы, сир, — склонил голову Бернис, перед тем как занять за столом своё место.

— Спасибо, дружище, где пропадал? — поднял я кубок с вином.

— В оружейной кладовой, — ответил Бернис. — Те олухи потеряли три комплекта новой брони. Смена устроила переполох, не ставала на стражу, пока я не проверил.

— И как, разобрался?

— Да уж… просто пересчитал. Всё на месте.

— Ха-ха-ха, ну тогда ясно.

— Сир, я тут слышал, что клинок ваш готов, — возбуждённо облизнул губы Бернис.

— Да, готов, — улыбнулся я, доставая ножны из-под стола.

— Кхм… сир… можно взглянуть? Хотя бы одним глазком?

— Конечно, держи. — Толкнул я ножны по гладкому столу прямо в руки Берниса.

Граф затаил дыхание, внимательно осмотрел ножны и рукоять, а потом дрожащими руками вынул клинок. По залу пролетел тихий металлический скрежет, сонмы солнечных зайчиков тут же разлетелись по стенам, как только меч уловил лучик света.

— Это невероятно, — выдохнул Бернис. — Я такого чуда ещё не видел…

— Скоро плотники окончат прилаживать рукояти, первые мечи уже дожидаются новых хозяев, — подбодрил Берниса Медведь.

— Я верно жду этот день, — ответил граф. — Он воистину станет чудесным. Сир, а как вы наречёте свой меч?

— Нареку? — удивился я.

— Ну да, каждый великий клинок должен носить славное имя.

— Я даже не знаю…

— «Ярость Крильиса» — как вам, или вот… «Кровавый жнец», можно ещё «Плачь врагов».

— Да куда нам спешить? Я не хочу, чтоб мой клинок носил кровожадное имя, пускай останется пока безымянным, а там видно будет.

— Верно, простите сир, — снова склонил голову граф.

Обед шёл к закату. Потом тренировка, новая беготня, дела, заботы — всюду нужно успеть, всё проверить, кого-то похвалить или наоборот пожурить неудачников. От бесконечной суеты голова кругом шла, но в то же время руководить крепостью и гарнизоном было безумно интересно. С каждым новым днём я всё больше вживался в роль торрека. И мне это чертовски нравилось.