Не стоит любить лжеца [ЛП]

— Купил это место около двух месяцев назад, — объяснил он, когда поднялся на ноги, отряхивая себя руками. — Собираюсь его переделать. Или, по крайней мере, таков план. Второй этаж сейчас практически район бедствия, так что тебе лучше остаться на ночь внизу. Спальня дальше по коридору. Кажется, у меня есть футболка, которой ты можешь воспользоваться, если захочешь переодеться во что-то другое.

Её взгляд заскользил вокруг логова-пещеры. Диван, два стула. Никаких фотографий. Никаких картин. Ничего личного.

— У тебя нет рождественской елки.

Он оглянулся вокруг, как будто удивился.

— Ах, да… — он потёр рукой по щетине, которая покрывала его челюсть. — Не было особого смысла доставать хотя бы одну, не тогда, когда остался лишь я.

«Лишь я».

У себя дома она тоже не ставила ёлку. Это казалось таким не правильным со всем происходящим вокруг. Не тогда, когда её брат мог умереть на дне Миссисипи. Она подкралась к нему поближе.

— Это… всегда был лишь ты? — она ничего не знала о его семье. — У тебя есть братья, сестры?

— Ни братьев. Ни сестёр. А мои родители давно умерли.

Её сердце сжалось.

— Прости.

— Как я уже сказал, это было очень давно. Моих родителей убили при ограблении, когда мне было семнадцать.

«Ограбление?»

— Парень вломился в дом. Мой отец пытался остановить его. Моего отца… застрелили. Так же, как и мою мать, — его рука упала вниз. — Я провёл ночь у друга. Даже не зная, что их больше нет, пока на следующее утро меня не подбросили к дому. Я вошёл, а они были мертвы.

Она перестала красться и просто бросилась к нему.

— Мне так жаль!

Он сглотнул.

Кеннеди хотела обнять его, но силой заставила свои руки остаться вытянутыми по бокам.

— Копы поймали человека, который убил их?

— Да. Поймали, — его губы превратились в улыбку, лишенную юмора. — Парня, которому было семнадцать также, как и мне. Только он был под кайфом. И даже не помнил, как стрелял в них, но на нём была их кровь, когда копы арестовали парня. Их кровь и драгоценности моей мамы. А ещё у него по-прежнему был пистолет, который он применил.

Ей пришлось прикоснуться к нему. Кеннеди обняла его. Реми напрягся в её объятьях.

— Я пытаюсь тебя утешить, — пробормотала она, крепче прижимая его к себе. — Я ненавижу то, что ты их потерял. — Она переживала за него. За мальчика, который вернулся домой и увидел, что весь его мир просто исчез.

— Мой дедушка вырастил меня. Заботился обо мне всю среднюю школу и колледж. У него случился сердечный приступ через год после моего выпуска.