Порочный Принц (ЛП)

Я не перестаю думать о том факте, что он заманивает меня в ловушку и блокирует любой выход, который у меня может быть.

Возможно, это то, чего я хочу, не так ли? Отсутствие проклятого спасения.

Это так ужасно, особенно со всем, что произошло в прошлом, но я слегка киваю. Неделю или около того назад я не знала, что это значит, но теперь я не могу перестать думать об этом, о нем — его руках, его коже... обо всем этом проклятом.

— Мне понадобятся слова, — размышляет он.

Я смотрю на него умоляющим взглядом, или, во всяком случае, я на это надеюсь; я почти уверена, что таращусь на него.

— Не заставляй меня произносить это.

— Но я хочу услышать. У тебя свои фантазии, а у меня свои. — он снова крутит сосок, и я падаю ему на грудь, закусив губу. — Слова, Тил, или я могу продолжать это весь день. Я прижму тебя к себе, но никогда не подарю освобождения.

Он может это сделать?

Я украдкой смотрю на него, проверяя, говорит ли он серьезно или играет со мной. Судя по его нахмуренным бровям, он выглядит совершенно серьезным.

— Просто сделай это.

Он сжимает сосок между большим и указательным пальцами. Я кричу, когда боль овладевает мной.

Хотела бы я, чтобы это была только боль, но нет, боль приносит что-то еще — что-то, что заканчивается возбуждением между моими дрожащими бедрами.

— Не тот тон. Скажи правильно.

— З-заставь меня...

— Что?

— Кончить, — выдыхаю я слово. — Заставь меня кончить.

Это слово едва слетает с моих губ, когда он отталкивает меня назад. Я вскрикиваю, падая на кровать. Шок от этого оставляет меня безмолвной, неспособной произнести ни слова.

— Грубое обращение. — он приподнимает бровь. — Помнишь это в своем милом маленьком списке?

— Пошел ты.

Я смотрю на стену, на его дурацкую футбольную форму, выглядывающую из шкафа — в общем, куда угодно, только не на него.

Я пытаюсь напомнить себе, что эти фантазии не должны были произойти с ним. Они предназначались для моих очень взрослых и опытных мужчин.

Кроме того, это всего лишь фантазии. Помимо клуба, я никогда не думала, что испытаю их, особенно с кем-то, кто не соответствует ни одному из моих критериев.

Как получилось, что он полностью исчез с моего радара, а теперь единственный, кто на нем? Почему я вижу его лицо, когда закрываю глаза ночью и даже вижу его во сне?

Мне никогда не снятся мужчины. Мне снятся только кошмары о монстрах — или, скорее, об одном монстре.

— Ты хоть понимаешь, как прекрасно сейчас выглядишь, belle — красавица? Ты полностью распластана и готова к захвату.

Мои щеки пылают, но не из-за смущения, того, как я выгляжу.

Он назвал меня красивой.

Он думает, что я красивая.

Почему, черт возьми, мое сердце замирает из-за этого? Я не хочу, чтобы Ронан думал, что я красивая. Мне на это наплевать.

...верно?

Он опускается на колени перед кроватью и раздвигает мои ноги. Я ахаю, когда юбка задирается до талии, обнажая хлопчатобумажное нижнее белье.

— Ох, вы только посмотрите на это. — он проводит средним пальцем по моим складкам поверх ткани.

Я пытаюсь сжать бедра, но он раздвигает их, заставляя взвизгнуть.

— Ты мокрая и готова немного покувыркаться.

— Прекрати говорить такие вещи, — бормочу я.

— Например, какие? — он дразнит мой вход через ткань, и я выгибаю спину. — Например, как сильно я собираюсь трахнуть тебя, пока все не услышат, как ты умоляешь о большем? Как громко я заставлю тебя кричать, когда ты кончишь?

Если раньше мои щеки были красными, то сейчас они, должно быть, стали пунцовыми. Никогда в своей жизни я не думала, что меня так жестоко доведут до крайности или что меня так сильно заведут грязные разговоры.

Ронан зацепляет пальцами по обе стороны от моего нижнего белья и стягивает их одним движением.

— Держи руки на простыне. — он говорит так повелительно, что по спине пробегает дрожь. — Если не послушаешься, я остановлюсь.

Прежде чем я успеваю спросить, что он прекратит, его лицо исчезает у меня между ног, и он проводит языком от моего клитора вниз. Моя спина выгибается над кроватью от простого прикосновения.

— Господи Иисусе, мать твою, — выдыхаю я.

— Не он. — он появляется, облизывая губы, как лев, собирающийся приступить к еде. — А я.

А затем вновь быстро и жестко прижимается к моим складкам. Как будто этого недостаточно, чтобы свести меня с ума, его язык с намеком входит и выходит из меня, трахает меня, пожирает меня.