Тебе не жить, братик! (СИ)

— Вали обратно, самоубийца! — верещу на всю улицу, не думая о том, что могут проснуться все соседи.

— Да брось, мелкая, ты же не хочешь, чтобы я распластался на асфальте, — кивает на дорогу, — Я и так еле-еле стою тут, ещё чуть-чуть и сорвусь.

— Залезай, придурок ненормальный, — настежь распахиваю окно, не желая становиться причиной самоубийства. Он действительно мог насмерть разбиться, ну или в лучшем случае покалечиться точно. Под моим окном был только твёрдый асфальт, который бы точно не смягчил его падение.

А в это время из подъезда начинают высовываться люди, которые решили посмотреть, что за представление творится у них под окнами в первом часу ночи. И тут пошло-поехало:

— Да что ж вы то людям спать не даёте, ироды!

— Смотри-ка, что вытворяет!

— Мать честная, разобьётся ведь!

— Хоть бы цветы купил, что ли.

— Я в свои годы на пожарной машине к своей поднимался.

Они что думают, что он мне предложение делать собирается? Господи, за что мне всё это?

— Ты своей смерти ждёшь, идиот?

— Неее, так не пойдёт. Я сейчас залезу, а ты в другую комнату свалишь и там запрёшься. Давай проверено. Я залезу, только когда простишь.

— Ты совсем придурок? — у меня уже начинается истерика. Как человеку может быть настолько плевать на свою жизнь. Это ведь не шутки, твою мать! Он в любую секунду может сорваться.

— Выступ скользкий, мелкая, долго не продержусь.

— Заставить меня простить шантажом? — истерически смеюсь. — Это и был твой план?

— Я правда поступил, как последнее чмо, Ник, — в голосе ни капли смеха. — Я правда не хотел делать тебе больно, всё вышло из-под контроля. Я разозлился из-за твоего вранья. Но это меня никак не оправдывает. Если бы я мог повернуть время, никогда бы не сделал такого. Ты сказала, что я не могу гарантировать, что такого больше не повторится. Так вот ты не права. Я могу гарантировать. Что б я здох, если я ещё хоть раз сделаю тебе больно! — орёт во весь голос, поднимая голову к небу.

— Он что её изнасиловал?

— Во мужики пошли, тьфу!

— Скидывай его оттуда!

— Дурак, так нельзя говорить, — кривлюсь я.

— Можно, если не собираешься нарушать обещание.

— Ты долго здесь будешь стоять? — меня уже раздражает этот театр, особенно нескончаемые комментарии соседей.

— Пока не услышу прощение, — упрямо выпаливает.

— Да прощай его уже, еле держится!

— Не прощай! Насильников не прощают!

— Говорю, скидывай его оттуда!

— Хорошо, я прощаю тебя.

— Поклянись, — пристально вглядывается в лицо, но судя по его лицу не видит искренности. Потому что её нет. Я правда не простила. Изза его идиотского поведения. Что он тут вообще устроил?

— Ты тупой? Тебе жить перехотелось?

— У меня ноги почти затекли, еле держусь.

Чёртов манипулятор! Как я его ненавижу!

— Я клянусь! — рявкаю, полностью капитулируя, понимая, что этот бой проиграла. Любой человек позавидует наплевательскому отношению к жизни и терпению моего братца. — Залезай в это чёртово окно!

Смеётся, начиная медленно передвигать ноги по выступу, но останавливается прямо у окна, даже не думая перелезать.

— Поцелуй меня.

— Что не так с твоей головой, идиот? Может и правда надо было тебя спихнуть? Может мозги бы на место встали? — у меня сейчас по венам течёт не кровь, а раскалённая лава.

Я и так еле выбросила из себя эти слова о прощении, а он просит ещё и это.

— В щёку, мелкая, — его всё ещё веселит эта ситуация. — А то я не очень верю, что ты меня простила.

— Он тебя изнасиловал, а ты целовать его собралась!

— Да не насиловал я её! — закатывая глаза, рявкает парень, поворачивая голову к "зрителям".

— А за что тогда прощения просишь? — не сдаётся настойчивый дедуля.

Теперь уже я закатываю глаза и перегибаясь через окно, быстро прикасаюсь губами к почти ледяной щеке.

— Доволен? — рычу, отвррачиваясь от окна и заходя в комнату, не подав руку помощи суициднику.

Ловко перелезает через окно с широченной лыбой на всё лицо и проходя мимо меня, наклоняется и так же быстро чмокает в щёку, удаляясь из комнаты быстрее, чем я бы успела прийти в себя.

И что это сейчас было?