Исход благодати (СИ)

— Ну да, — кивнул Зяблик. — Мы же вчера их проходили. Ты чего, не помнишь?

Эстев снова отрицательно покачал головой.

— Ладно, смотри.

Ворота оказались удивительно большими и добротными, словно в крепости. Лагерь был обнесен высокой стеной в несколько слоев разномастного дерева, к которым вели лестницы и крепились помосты для караульных. У ворот прохаживалось несколько человек со взваленными на плечи аспидами.

— У вас есть оружие? — поразился Эстев.

— Ага, — довольно ухмыльнулся Зяблик. — Вот подрасту, и меня тоже научат стрелять, переубиваю всех сизых и благих.

Эстев с подозрением посмотрел на малыша. Было дико слушать такие крамольные слова из уст ребенка. Это ведь совсем не игрушки.

— Все, топай на конюшню, скажи, что я велел, — распорядился Зяблик. — Стой, погоди, — он вдруг слегка замялся. — Мне запретили спрашивать, но ты ж меня не сдашь, да? Как ты убил Маску?

Эстев сжался, сердце пропустило удар, впуская в голову память последних суток. Точно, его хотели задержать по обвинению убийстве Его Благодати. У парня задрожали руки.

— Нет… — пролепетал Соле.

— Эй, ты чего? — удивился Зяблик. — А, тебе запрещено рассказывать, да? — мальчишка заулыбался. — Ну ладно-ладно, я знаю, что такое… это… секретность, вот! — он поднял вверх указательный палец. — Ладно, я на работу! Вечером успей пожрать!

Зяблик побежал в сторону ворот, свистнул, и к нему выскочила пестрая стайка мелюзги. Толстяк растерянно почесал в затылке и побрел в сторону конюшни. Длинная удивительно крепкая постройка встретила его широко открытыми дверями. Внутри пахло сеном, навозом и животными. Эстев осторожно переступил через порог. Слышался монотонный шорох и фальшивое насвистывание. Парень пошел на свист по коридору между стойлами, по пути разглядывая лошадей. Он ожидал увидеть мулов, ослов, старых полудохлых кляч, но в стойлах стояли ухоженные молодые животные с изящными породистыми мордами, которые охотно тянулись в ожидании лакомства. Удивительно избалованные звери! Эстев шарахнулся от белой морды, азартно зажевавшей лохмотья у него на плече.

— Эй, ты кто есть? — гаркнуло совсем рядом.

Эстев увидел огромного парня, выметающего сено. Соломенного цвета волосы, льдисто-голубые глаза, и рубашка, казалось, вот-вот треснет по швам на его могучей груди. Говорил он с небольшим акцентом.

— Эстев, — промямлил парень. — Вы Рихард? Меня Зяблик послал вам на помощь.

— Да-да! — закивал здоровяк, пожевывая соломинку. — Обычно мне мелюзка помокает, а так все на мне… — добавил он, не переставая мести. — Так ты есть тот самый акент? Мда… я б тепя действительно ни в чем не запотозрил… — мужик хохотнул, от чего соломинка выпала. — Ну что, Эстев, пора тебе познакомиться со своими новыми опязанностями. Первое затание — вывези вот эту тачку с навозом, а потом возвращайся. Компостная яма у левой стены.

Эстев повез скрипучую тачку, опорожнил и вернулся, пока Рихард вывел нескольких коней порезвиться на огороженный загон. Здоровяк вручил ему лопату и приказал убрать опустевшие денники. Деревянная ручка натирала ладони, но монотонный труд умиротворял похлеще исповеди в часовне или чтения Закона Благодати перед сном. Вот бы вся жизнь была такой, простой и незамысловатой. Эстев остановился, чтобы вытереть пот со лба. Кого он обманывает? Больше никогда не будет как раньше. Эстев оперся на черенок, и глаза защипало. Он сделал несколько вдохов, чтобы не разреветься словно ребенок. “Я жив, я цел, — внушил он себе. — Многие не могут похвастаться даже этим”. Это его немного приободрило, и лопата задвигалась бойче.

— А ты сильный парень, вовсе не такой рохля, каким кажешься, — казал Рихард, оценив работу толстяка. — Селянин? Мельник?

— Пекарь, — ответил Эстев, почесав нос, — тесто месить и таскать огромные чаны — тоже большой труд.

— Пекарь это хорошо, — хмыкнул Рихард. — В Цитатели отно плохо — кормят ужасно, а ты, может, поправил пы это… Но это как Морок распорятится.

— Кто такой Морок?

Рихард прищурился:

— А разве это не он тепя в замок послал?

— Нет.

— Нода вас разперет, ильфесцев, — махнул рукой великан. — Значит, скоро познакомишься.

Больше Рихард ничего не сказал ему, только угрюмо бормотал на незнакомом языке, а Эстева мучило любопытство. Кто такой Морок и почему ему смутно знакомо это имя?

Эстев работал до вечера, и с каждым часом к нему, словно по капле, возвращалось благоразумие. Мысли выстраивались, словно на парад. Зяблик не мог так быстро узнать о смерти Его Благодати, чтобы вывести с рынка. Значит, он уже знал. И судя по странным заискивающим взглядам окружающих, все в лагере были совершенно уверены, что Соле убил бога, только не знали как именно. Эстев уперся лбом в теплое дерево черенка.

Эти люди готовили убийство Его Благодати, в этом он уже не сомневался. Только почему они считают убийцей его и зачем спасли, хотя выгодней было бы подставить под удар?

Наступил вечер. Лошади были вычищены, накормлены и напоены. Эстев помог Рихарду собрать все инструменты. В наступающих сумерках потянуло запахом костра и жирной подгоревшей похлебки. К печи подтянулись почти все жители Цитадели кроме караульных. Они выстроились в цепочку у котлов, рассаживались по столам, ели и переговаривались. Эстев занял свою очередь. Сзади пристроилась ватага ребятишек.

— Здоров! — громко крикнул Зяблик, хлопнув толстяка по спине. — Как первый день?