Времяворот (СИ)

— Найди рядом с домом старого Тита и помоги ему. — Велел я, и Инси бросилась исполнять задание. Я же влился в гудящее сборище, пробираясь поближе к выстроенной специально ради сегодняшнего вечера платформе.

— Почтенная публика. — Несколько раз хлопнул в ладони Кархеон, призывая к тишине, когда благородные собрались в означенном месте.

— Почтенная публика. — Повторил он после небольшой паузы. — Я рад приветствовать всех вас. Аякс потомок Перикла, — стратег повернулся к невысокому крепышу в антрацитовой тунике, — “Черные Мантикоры” — воистину сильнейший отряд наемников, и я рад, что ты, друг мой, стоишь в его главе.

— Идас из рода Форхисидов, — упитанный дед вежливо поклонился, когда папаша произнес его имя, — лишь твоя мудрость отделяет Сиеру от банкротства.

— Дисто Дионид, — женоподобный мужчинка наигранно поправил прическу, — я не представляю, как бы мы жили без твоих корабелов.

— Несс, Аменомен. — Похожие словно братья смуглые хорсиды коротко кивнули. — Лишь благодаря посредничеству Кхохебов и Нехераров наши народы не развязали войну до полного уничтожения соперника.

Упомянув всех членов городского совета, Кархеон обвел взглядом собравшихся. — Я мог бы перечислять еще очень и очень долго, но, полагаю, ни один из вас не хочет умереть от скуки, слушая нудный бубнеж молодящегося солдафона.

По толпе пробежала волна робких смешков, и довольный удачной шуткой отец продолжил:

— Гордые граждане Сиеры. Время безжалостно. Время стирает крепостные стены. Время засыпает песком полноводные реки. Время не щадит никого. Однажды придет и мое время. Время уходить. И когда этот час настанет, я хочу быть уверен, что Лаорхисиды выстоят, что в нашей семье найдется достойный, готовый вести следующее поколение в будущее. Думаю, каждому отчасти знакомы эти переживания… Кто-то передает власть старшему ребенку, другие — богатейшему. В нашей семье заведен иной обычай. Война за наследие. И в день весеннего равноденствия мои дети сойдутся в схватке за право стать следующим патриархом.

Замолчав, папаша дал гостям возможность осмыслить сказанное, а продолжил лишь когда собравшиеся начали осторожно перешептываться.

— Понимаю, вы озадачены. — Произнес он. — В прошлые разы войну за наследие объявляли за год. Так поступали мой дед и отец, так хотел поступить и я. Но… Это не пустой ритуал. Война призвана выявить наиболее приспособленного, готового к… — ища нужные слова, отец раздраженно защелкал пальцами, — к неминуемым вызовам. Ведущий за собой других обязан встречать грудью любые испытания.

— Но хватит переливать из пустого в порожнее. — Улыбнулся наконец Кархеон, давая гостям понять, что пламенная речь близится к концу. Истинно, выслушивать бесконечные тирады не желали даже высокородные господа. — Война начнется в конце марта. И да умоются враги наши кровью солдат своих. — Закончил он родовым девизом и под негромкие аплодисменты спрыгнул с трибуны.

Дьявол, как же мне не хватало этих звуков. Размеренных, несколько ленивых шлепков ладонями вместо идиотского щелкания языком, принятого в Квархаде. Серьезно, существуют ли более идиотские способы поддержать человека? Разве что зарядить ему в лобешник здоровенным булыжником. Или, если не впадать в маразматические крайности, орать нечленораздельные звуки, точно бабуины из джунглей. Но обитатели северо-востока Партарики упрямо изображали стук лошадиных копыт. И если в исполнении одного жителя Доминиона стук языка о небо лишь слегка раздражал, то собравшиеся в одном месте человек десять гудели громче стаи саранчи.

Выяснить, в чем причина мерзкой традиции, я так и не сумел. Так же как и разобраться в огромном количестве прочих вопросов. Казалось бы, тридцать с лишним лет — срок достаточный, чтоб стать своим. Ан нет. Впитанные с молоком матери привычки и манеры застряли в сознании словно муха в янтаре, а любые расхождения с обыденностью вызывали исключительно негатив. Может и правильно. Переламывать себя о колено конечно тяжело, но возможно. Вот только после сотни таких процедур получится уже совсем иная личность. Смысл терять себя ради…

Не подобрав формулировку, я тяжело вздохнул. Сложно искать верный путь, когда одна из дорог неизвестна, а вторая ведет в никуда…

— До последнего момента, — подкравшийся сбоку Реон не стал заморачиваться даже минимальным этикетом вроде кивка головы, — я был убежден: все эти россказни про ловлю на живца — не более чем пустой треп.

— Увы. — Пожав плечами, я ответил жрецу взаимностью, так и оставшись стоять вполоборота к нему. — Лаорхисиды не могут себе позволить, как вы выразились, пустого трепа. Львы не живут без гривы.

— Избавь меня от идиотских поговорок. — Скривился Темный. — Я пришел не соревноваться в остроте языка.

— В таком случае чем обязан визиту?

— Храм не поддерживает нашу авантюру. — Лицо Реониса исказилось еще сильнее. Еще миг, и оно вывернулось бы наизнанку от раздирающей изнутри ненависти. — Совет больше не намерен искать Коллекционера. Эти олухи решили, что убитый тобой голиаф и был маньяком. Даже выкатили гениальную версию, будто его нечеловеческая природа и привела к помрачнению рассудка!

— А саркофаг?

— Просто антураж.

— Горевестник… — Прошептал я одну из знаменитых кличек жреца. В который раз в своей жизни он принес плохие новости?