Гроб Сороки [ЛП]

Он снова погрузился в темноту, когда я начал работать над его гениталиями. Я потащил его к туше бизона, размышляя, достаточно ли я принес, чтобы закончить работу. Обеими руками я потянул за лоскуты меха и мускулов, которые были разрезаны, чтобы добраться до мяса животного. Он был изуродован, но вполне годился.

Когда я связал Ирландцу руки и ноги за спиной, это вернуло его из той пустоты, в которой мирно покоился его разум.

- С возвращением, - сказал я в ответ на крики.

Джон Мэддокс поднял на меня налитые кровью усталые глаза, губы его дрожали, а губы были бледны.

- Просто убей меня, пожалуйста. Ты размозжил мои яйца и член, просто убей меня, больной ублюдок... - он замолчал и опустил голову в грязь, едва слышно шепча снова и снова. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Я присел на корточки рядом с ним, приподняв его подбородок, пока он не увидел мои глаза.

- Бесполезно, Мэддокс. Боль только начинается.

Я выдолбил внутри туши достаточно места, чтобы засунуть туда человека размером с Мэддокса. Труп уже начал пахнуть, но это не имело значения для Мэддокса. Он кричал и извивался, когда я толкал его мимо мяса и костей.

- Не делай этого! НЕ НАДО, УМОЛЯЮ...

Темнота поглотила его, и у меня не осталось ничего, кроме его криков.

- Может быть, стоит вести себя потише, там немного воздуха, - крикнул я в мясо.

Если мужчина и услышал меня, это не помешало ему закричать еще громче.

Затем я начал зашивать мех, перевязывая разрез, который сделали Мэддокс и два Брэдфорда. Я напевал в такт слабым мольбам. Глаза бизона, казалось, смотрели на меня с благодарностью, когда я закончил. Единственный способ слышать Мэддокса теперь был, если приложить ухо к меху животного. Бок бизона вибрировал, как рельс при приближении поезда.