Черви-Завоеватели [ЛП]

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Во второй раз за этот день (ну, в третий раз для меня и во второй – для Карла) мы сняли мокрую одежду и надели сухую. К счастью для него, мы были примерно одного размера, и он мог пользоваться вещами из моего шкафа. Наши ботинки промокли насквозь, и я включил керосиновый обогреватель и поставил их рядом, чтобы они просохли. Затем, пока Карл, задрав босые ноги, листал "Американский спортсмен" четырехмесячной давности, я приготовил нам ужин в кастрюле на нагревателе: тушеное мясо из консервированного оленьего мяса, фасоли, моркови, помидоров и кукурузы. Аромат наполнил дом, и наши желудки заурчали в предвкушении. У меня потекли слюнки.

Я принес магнитофон на батарейках в гостиную и включил музыку, одну из тех кассет, которые можно купить в "Уолмарте" за доллар, с блюграссом и музыкой в стиле кантри для таких стариков, как мы. Когда тушеное мясо было готово, мы ели в тишине, слушая "Мизери любит компанию" Портера Вагонера, "Эль-Пасо Сити" Марти Роббинса (версия из 70-х, а не его песни "Эль-Пасо" 50-х годов), "Вулвертон Маунтин" Клода Кинга, "Техасских плейбоев", "Роза Сан-Антуана" и "Пропусти веревку" Хенсона Каргилла. Карл присоединился к Уэйлону Дженнингсу во время "Лакенбах, Техас" и плакал о возвращении к основам любви, пока я страдал и хотел, чтобы мне уши заткнули ватой. Он звучал как кот в мешке, которого бросили в пруд после того, как протащили по раскаленной жестяной крыше. На бис Карл спел вместе с Джеком Грином "Вот и все", и я, наконец, велел ему замолчать и съесть свой ужин. Он так и сделал, сопровождая это отрыжкой и чавкающими звуками.

Несмотря на его ужасный певческий голос и еще более ужасные манеры за столом, было приятно, что он здесь. Я не осознавал, насколько одиноким был до его приезда. Я был удивлен, что мы больше не разговаривали во время того ужина. Последние несколько недель Карлу оставалось разговаривать только со своей собакой, а я разговаривал сам с собой. Можно было бы подумать, что мы были бы парой Болтливых кукол Сары, но это было не так. Единственными звуками, которые мы издавали, были ворчание и вздохи удовлетворения, когда мы закончили. Я думаю, нам не нужно было разговаривать. Мне было приятно просто чувствовать, что рядом со мной кто-то есть. Знать, что есть еще кто-то живой.

Карл отодвинул пустую бумажную тарелку и издал дребезжащую в окне отрыжку.

- Тебе понравилось, не так ли? – спросил я.

- Мои комплименты шеф-повару. Итак, как думаешь, что случилось со всеми людьми, которых эвакуировали? Всеми нашими друзьями, я имею в виду? Куда они делись?

- Я не знаю. Может быть, они отвезли их в Уайт-Сер-Спрингс.

Уайт-Сер-Спрингс когда-то были местом расположения подземного Пентагона. Я не знаю, так ли это было на самом деле, но так говорили местные жители. Это была правительственная база, высеченная в известняке под горами; неприступный, неразрушимый бункер из бетона и стали, который предположительно будет использоваться для размещения наших избранных должностных лиц в случае ядерной войны. Вице-президент Чейни отправился туда 11 сентября, когда страна подверглась нападению. У них были такие бункеры по всей стране в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы, до того как Рональд Рейган выиграл Xолодную войну; еще когда Ирак был нашим другом и Джордж Буш-старший посещал вечеринки с коктейлями с Саддамом Хусейном. Я знал один близ Геттисберга, штат Пенсильвания, другой - в Хеллертауне, штат Пенсильвания, и третий - в Гарднере, штат Иллинойс. А еще была база НОРАД в Шайенне, штат Вайоминг. Но тот, что в Уайт-Сер-Спрингс, был нашим, и мы испытывали странную гордость за него, даже после того, как он был выведен из эксплуатации и открыт для туристов. Конечно, Эрл Харпер сказал, что на самом деле он не был выведен из эксплуатации и теперь использовался в качестве передового плацдарма oт захватчиков для сил безопасности Организации Объединенных Наций. Но опять же, Эрл говорил то же самое о зернохранилище Фреда Лодермилка в Ренике.