Ода контрразведке

Люшков указал круг лиц, которых, по его мнению, нужно вербовать, и методы вербовки советских граждан. Он рассказал о предпринимаемых мерах по выявлению японских шпионов. Раскрыл японцам принципы вербовки агентуры органами НКВД. Основным контингентом для ведения разведки на территории Маньчжоу-Го считались китайцы. Были созданы две базы: одна в Манзовке, другая в Бикине, где были сконцентрированы китайские беженцы и бежавшие партизаны. Из них готовились кадры для переброски в Маньчжоу-Го. Главной целью являлось внедрение агентуры в местах расположения японских военных миссий: Сахаляне, Санчагоу, Фуйкане, Мишане, Пограничной, Хуньчуне и т. д.

По данным Ёсиаки Хиямы, «Люшков в качестве советника японской военной разведки принял участие в ликвидации закордонной агентурной сети советских спецслужб. Он выехал из Токио в город Чаньчунь, где расположился штаб Квантунской армии. Японские источники ничего не сообщают о количестве разоблаченных бывшим чекистом агентов НКВД и РУ РККА, ограничиваясь пространной фразой, что “русской разведке был нанесен серьезный удар”». Люшков лично принимал участие в допросе подозреваемых в сотрудничестве с советскими спецслужбами корейцев, русских и китайцев, применяя при этом самые изощренные пытки.

Он выдал японцам всю известную ему агентурную сеть на Дальнем Востоке – в частности, рассказал об операции «Маки-Мираж», которая проводилась на протяжении 13 лет под руководством Терентия Дмитриевича Дерибаса. Название этой контрразведывательной операции восходит к посевам мака и опиумному дурману в среде безработных китайцев. Здесь же, в Северной Маньчжурии, насчитывалось от 250 до 500 тыс. бывших белогвардейцев, среди которых выделялись семёновцы. Для их использования против Советского Союза японцы создали Монгольское торгово-промышленное общество, которое занималось подготовкой террористов и снабжением их оружием. Деятельностью всех этих организаций руководила Японская военная миссия в Харбине, которая к концу 1920-х годов превратилась в крупнейший разведывательный орган и работала под руководством второго отдела японского Генштаба.

Контрразведывательная операция «Маки-Мираж» началась в 1924 году в городе Сахалян (нынешний Хэйхэ) на берегу Амура, где было учреждено японское консульство, которое использовалось для организации диверсий и терактов. К деятельности привлекали контрабандистов, для снабжения которых консульство располагало специальным фондом дефицитных товаров. Резидентом японской разведки был Садаитиро Кумадзава, владелец гостиницы «Сибирь». Ему удалось завербовать представителя Дальгосторга Леонида Островского. Как рассказывает председатель Совета ветеранов УФСБ России по Хабаровскому краю Николай Лукьянченко, в действительности это был сотрудник ОГПУ Лазарь Хаимович Израилевский, оперативный псевдоним «Летов» – в документах японской разведки он проходит как «Старик». В 1930 году «Старик» рассказал Кумадзаве, что есть некий Иван Горелов – крупный военачальник в штабе ОКДВА, который прокутил с женщинами несколько тысяч казённых денег. Это была легенда – на самом деле никакого Горелова («Большой корреспондент») никогда не существовало, всю информацию для «Старика» готовили чекисты. Кульминацией деятельности «Большого корреспондента» стал доклад от 1934 года «О структуре и численности стрелкового батальона Дальневосточной армии». Японцы, получив эти данные, умножили численный состав и вооружения батальона на количество батальонов, сведения о которых также были получены от «Большого корреспондента». Полученный результат был ошеломляющим и заставил японский штаб пересмотреть планы широкомасштабной войны против СССР. Кроме того, в ходе оперативной игры через «Старика» японской разведке была подставлена легендированная контрреволюционная организация в Хабаровске, так что к началу 1930-х годов под контролем чекистов находилась вся резидентура японской разведки.