Практическая веданта

Некоторые говорят, что, если мы утрачиваем нашу маленькую индивидуальность, то для человечества не будет никакой нравственности, никакой надежды. Как будто все они все время умирают ради человечества. Бог с вами, да если бы в каждой стране нашлись две сотни мужчин и ; женщин, действительно желающих делать добро человечеству, то через пять дней настало бы царствие Божие на земле. Знаем мы, как умирают за человечество. Все это ― только громкие фразы, и говорятся они не без цели. Боже. избави нас от них!

История показывает, что те, кто никогда не думали об этой маленькой индивидуальности, были величайшими благодетелями человеческого рода, и что чем больше люди думают о себе, тем меньше они способны трудиться для других. Одно ― бескорыстие, другое ― себялюбие, постоянное повторение которого ― крайний эгоизм. Он является не от жажды истины, или желания добра другим существам, но от чрезмерной черствости сердца, от мысли: "Я хочу иметь все и не забочусь о других". Так это представляется мне. Я хотел бы видеть в мире больше нравственных людей, похожих на тех великих древних пророков и мудрецов старого времени, которые отдали бы сотню жизней, если б могли этим принести пользу даже одному маленькому животному. Толки о нравственности и пользе ближним в настоящее время не более, как пустая болтовня.

Я хотел бы видеть нравственных людей, похожих на Гаутама Будду, который не верил ни в Личного Бога, ни в личную душу, никогда ничего не требовал, никогда не просил, держал себя настоящим агностиком, и вместе с тем всю жизнь трудился для блага всех, готов был положить жизнь за каждого. Прекрасно выразился его биограф: "Он рожден для пользы и блага многих". Он никогда не удалялся в лес, чтобы размышлять ради своего спасения. "Мир в огне: кто-нибудь должен найти выход"... "Зачем так много страданий?" Эта одна мысль управляла всей его жизнью. Думаете-ли вы, что мы так же нравственны, как Он? Чем безнравственнее человек или раса, тем они эгоистичнее. Раса, выделяющая себя из других, самая жестокая и злая. Не было религии более дуалистической, чем религия пророка Аравии, и никто не пролил столько крови, не был так жесток по отношению к другим существам, как ее последователи. У этих фанатиков есть даже учение, что человека, неверующего как они, можно убить; это будет доброе дело. И самое верное средство попасть на небо с прекрасными гуриями и всякого рода чувственными наслаждениями ― убийство неверных. Подумайте, сколько кровопролития было следствием этой религии. В религии Христа не было жестокости. Между Его чистой религией и Ведантой очень мало различия. В ней проповедуется идея о Единстве, но проводятся также и дуалистические идеи, с целью дать людям за что-нибудь ухватиться, чтобы затем подняться к высшему идеалу. Пророк, молившийся: "Отче наш, иже еси на небесах", учил также: "Я и Отец ― одно". Этот Пророк знал, что через Отца на небесах путь лежит к "Я и Отец ― одно". В Его религии были только благость и любовь; но, как скоро в нее внесли черствость, она выродилась в нечто только немногим лучшее, чем религия жестоких сект пустыни. Это произошло от невежества, от борьбы за свое маленькое я, от заботы сохранить это я не только в настоящей жизни, но и после смерти. Нам говорят, что это бескорыстие, что это основание нравственности. Избави нас. Боже, от такой нравственности. Эгоизм ― основание нравственности! Люди, которые должны бы иметь лучшее об этом понятие, приходят в ужас, думая, что если эти маленькие я исчезнут, вся нравственность погибнет. Лозунг всякого благополучия, всякой нравственности, ― "Не я, но ты". Кому какое дело, есть ли такие вещи, как небо или ад, имею ли я душу и, если имею, то изменяется ли она или нет? Есть мир, и он полон страданий. Идите, подобно Будде, в мир и постарайтесь уменьшить его страдания, или умрите, пытаясь сделать это. Забудьте о себе; это первое, чему надо научиться, деист вы или атеист, агностик или ведантист, христианин или магометанин. Всем нам ясно одно правило: "не я, но ты", ― уничтожение маленького я и восстановление действительного Я.