Холодные зори

Свято чтил матрос нерушимые устои родительского крова. Но и он не смог вынести этого.

— Баста! — тихо просипел Константин с явной угрозой. — Еще позырим, — перешел он вдруг, сам того не замечая, на моряцкий жаргон, — кому кубрик, а кому гальюн драить. Проходь, Агафья, а ты, Меланья, отзынь… — И Константин смачным и грязным словом зло обозвал невестку.

Со скамьи медленно, выпрямляясь во весь свой недюжинный рост, вставал дед Никанор. Его большая нечесаная борода закрыла и глаза, и нос Константина. Отец с силой рванул старшего сына так, что даже привычные к любым неожиданностям моряцкие ноги легко вдруг оторвались от досок. И Константин рухнул бы, не потяни отец его снова на себя. Матрос попытался высвободиться от неласковых отцовых объятий. Обеими ладошами вжался он в мускулистую отцову грудь. Но Никанор еще плотнее притиснул сына к себе, мертвой хваткой зажав его плечи.

— Не озоруй, морячок! — гудел низкий простуженный бас Никанора. — Не позорься сам и Меланью не замай: назвал ее на́большей в своем дому, и будет она, пока я жив, на́большая. А ты норов свой поубавь, прикопи на ровню, а не на родню!

— В том-то и суть, что не ровня мне твоя Меланья, — не сдавался сын. — Кака баба ни хошь, волос длинен, а в волосу — одна вошь!

Традиционная мужская солидарность в отношении к иному, бабьему племени пересилила злость. Никанор слегка оттолкнул от себя Константина, и тот вновь еле удержался на ногах.

— Ежели и есть кака дурья башка, — разряжая напряжение, сказал отец, — так рази только твоя, Кинстинтин! — Почему-то Никанор, так еще издавна повелось, старшего сына своего во гневе называл через «и» — Кинстинтин. Может быть, он вкладывал в это «и» всю силу обидного, как думалось ему, уничижения, возникающего от такой мягкости произнесения звучного имени Константин. И при этом жестко добавил: — Ты мотри мне тут, не строй из себя хозяина.

Агафья, позабыв об узле, вместе с ним бросилась в ноги свекру. Она стала униженно молить:

— Простите, батя, нас, глупых и сирых. Бесприютные мы. Вот и пришли, дураки безмозглые, незвано-непрошено. Смилуйтесь, батяня, не огневитесь на детей своих неразумных.

Старик явно был тронут бесхитростной мольбою старшей снохи, но боялся размягчиться от такого приступа униженной преданности. Он в сердцах оттолкнул ее, беззащитную, голенью босой ноги, на глазах всей родни перешагнул через опрокинувшуюся от толчка навзничь Агафью и вышел в сени. Там влез в огромные валенцы, набросил кожушок и надолго застрял в приоткрытой во двор двери, глубоко вдыхая вечерний морозный воздух и бездумно глядя, как по двору хороводит игривая метелица.

А в избе Васятка причитал над зашедшейся в слезах матерью:

— Стань, родненькая! Плюнь на их, уйдем отседова.

Константин не без внутреннего вызова крутой встрече опустился на лавку, где только что сидел его отец, и, вынув большой платок с широкой каймой по краям, стал вытирать им вспотевшие вдруг лоб, шею, лицо. Агафья медленно поднималась с пола.