Электронная книга - «Дворцовый мост (СИ)». Краткое содержание книги:
Из лекарственного дурмана его вывел грохот во входную дверь, и он, шатаясь, открыл замок. На пороге стоял Фредерик, который попытался ему что-то сказать, но Ганнибал начал закрывать дверь обратно, и ему пришлось просунуть ногу в щель, чтобы попасть в номер.
— Пошёл к чёрту, Фредди, — пробормотал Лектер, возвращаясь в кровать и натягивая на себя одеяло. — Я не могу тебе сейчас ничем помочь.
— Вставай, Ганнибал, — сказал Чилтон, отбрасывая одеяло. — Ты должен поехать со мной.
— Даже и не собираюсь.
Фредерик хмуро посмотрел на эту королеву драмы, прошёл на кухню, взял кувшин с водой и спокойно вылил её на голову охреневшего доктора.
— Вставай, я сказал, — прикрикнул на него Чилтон, уворачиваясь от летящий пятки. — Сейчас же.
— Псих, что ли? — прошипел Лектер, ошалело поднимаясь и потряхивая сырыми волосами. — Я же сказал, я никуда не поеду.
— Ганнибал, — тихо сказал Фредди, садясь перед ним на корточки. — Случилось несчастье. Я пытался дозвониться до тебя двенадцать часов, почему ты не отвечал? Вчера ночью к нам привезли Уилла, у него огромные проблемы с сердцем и жить ему оставалось сутки, но сейчас уже счёт идёт на часы, а может, и на минуты. Я не мог позволить тебе не побыть с ним последние мгновения. Поспеши, родной, одевайся скорее, внизу ждёт такси.
Комментарий к 13. Ганнибал и серьёзные отношения.
В следующей части мы увидим ярость Ганнибала.
========== 14. Любовь Фредерика ==========
— Ты знал? — тихо спросил Чилтон, сочувственно кладя руку на плечо Лектера легонько её сжимая. — Хотя по твоей реакции, я так понимаю, что нет.
Ганнибал отрицательно покачал головой, наклоняясь ближе к Уиллу, лежащему на больничной койке и подключённому к аппаратам. Всегда живой и улыбчивый, переполненный своими и чужими эмоциями, сейчас он лежал неподвижно и, казалось, совсем не дышал. Сложная аппаратура окутала его проводами, как посмертными цветами, тихо качала кровь вместо сердца, которое отказалось работать, и доктору на секунду показалось, что они высасывают из Уилла жизнь, а не пытаются её продлить.
Есть такие комнаты на земле, огромные и пустые, из которых убирают все звуки и движения воздуха, и попадая в них, человек не может там долго пробыть, ведь он даже слышит, как его кровь бежит по венам и оглушающая тишина сводит его с ума. Уилл сейчас напоминал такую комнату. В нём не было жизни, в нём не было смерти — просто пустая человеческая оболочка, пугающая своим равнодушием ко всему окружающему.
Лектер взял его руку и два раза тихонько сжал, надеясь на ответную реакцию. Это был их маленький любовный жест, означающий всё на свете. Когда они ужинали, занимались любовью или ложились спать, Уилл всегда так делал — дважды стискивал его ладонь в своих руках, передавая свои чувства через прикосновения, и счастливо вздыхал, получая ответ.
Спокойной ночи, спасибо за ужин, ты просто космос, я люблю тебя. всё это вкладывалось в нежное рукопожатие, которым Ганнибал заменял невысказанные слова, и впервые любимый ему не ответил.
Доктор с тоской вернул руку на место, продолжая всматриваться в неподвижное лицо Грэма и переполняясь страхом предстоящего одиночества. Уилл не был похож на спящего, он был не живым. Порок сердца четвёртой степени. Вот почему он не тратил свою жизнь на ненужные разборки и выпендривания, дорожил каждой секундой и мгновением, и всегда любил его как в последний раз. Он знал, что скоро умрёт.
Лектер решительно выпрямился и испуганно сделал несколько шагов назад, натыкаясь спиной на Чилтона, который его подхватил и вывел из палаты. Они прошли в его офис, где Ганнибал застыл на месте, вопросительно смотря на друга.
— Я сделал всё, что смог, — торопливо начал Фредди, усаживаясь за компьютер. — Его привезли сюда в два часа ночи, и дежурный врач едва успел узнать его имя, прежде чем он потерял сознание. Пока провели осмотр, сделали анализы и установили диагноз — у нас ведь даже нет его медицинской карты — прошло несколько часов, и со мной связались в четыре утра, сообщив, что у нас умирающий пациент, которому требуется срочная пересадка сердца.
Фредерик застучал по клавишам, открывая приложения и боязливо посматривая на Лектера, неподвижно стоящего перед его столом.
— Садись, Ганнибал, — сказал Чилтон, разворачивая к нему монитор. — Вопросы по пересадке органов решаются только через меня, и когда я приехал, то просто охренел, когда увидел Уилла. Я начал дозваниваться до тебя, но ты, упрямый баран, игнорировал меня.
— Дальше, — спокойно качнул головой доктор, пропуская мимо ушей справедливый упрёк.
— А дальше начался пиздец. Я не знал, за что хвататься. Чтобы попасть в красную зону и получить шанс на пересадку, — Фредди постучал пальцем по монитору, указывая на список чьих-то имён, — у Уилла должна быть донорская карта, которую я не смог найти. Надеюсь, это-то ты знаешь. Если ты состоишь в этой программе, и в случае смерти готов отдать свои органы другим, то и для тебя найдут в первую очередь, если, конечно, будет из чего выбирать. Без этого шансов почти нет. Надежда на автокатастрофу или пробитую голову, но в случае с Уиллом, который уже впал в кому, у нас ещё и нет времени.
Фредерик говорил мягко, вкрадчиво: это его работа — разговаривать с родственниками пациентов, но Ганнибал никак не реагировал, просто молча сидел и смотрел, как перед казнью.
— Я подделал документы, — понизил голос Фредди, слегка наклоняясь к Лектеру. — Завёл ему донорскую карту задним числом через своих знакомых в этой сфере, они смогли её зарегистрировать, и с семи утра Уилл попал в эту программу. Смотри, сейчас в таком же положении находится пять человек по всей стране, то есть, если появится сердце, подходящее по основным критериям, оно достанется одному из них. Два старика, два парня и одна женщина. Зная этих шакалов, сразу скажу — шансов немного.
— Почему? — вяло спросил Лектер.
— У них своя логика, Ганнибал, — совсем тихо прошептал Чилтон. — Эти ублюдки отдадут сердце старику, чтобы разобрать остальных на запчасти. В этой пятёрке трое молодых людей со здоровыми органами, ну кроме сердца, а у старика и брать-то нечего. Но они всегда так поступают, они мясники, понимаешь? Когда молодые умрут, они накинутся на них и растащат по другим телам. Такова эта система. Так что надежд очень мало, почти нет. Сделать тебе кофе?
Не дожидаясь ответа, Чилтон поднялся, включил кофеварку и зашуршал чашками.
— В час дня появилось одно сердце, я боролся за него, сколько смог, но, прости, ничего не вышло. Старая сука, которая сейчас возглавляет комиссию, неподкупна и упряма. Как только пришло оповещение, я пытался с ней договориться, умолял, просил, предлагал деньги, но всё напрасно. Я забронировал самых лучших хирургов и держу для Уилла новую операционную — это всё, что я могу сделать.
Фредерик налил кофе и поставил чашку перед Ганнибалом.
— Он пробудет на аппаратах до ночи, потом по закону я должен его отключить и отдать на органы…
— Нет.
— Что нет, Ганнибал?
— Я не позволю забрать его органы. Они мои.
— В смысле твои? — удивлённо спросил Чилтон, снова садясь напротив друга. — Но по-другому не выйдет. У него донорская карта, и он в списке ждущих, и кто-то сейчас так же ждёт, когда Уилла отключат. Мы тоже можем только ждать и надеяться на что-то крупное. Я обновляю страницу каждые пятнадцать минут. За дополнительную плату я смог пробиться в списки близлежащих стран, и…
— Зачем ты это делаешь? — неожиданно перебил его Ганнибал.
— Для тебя, — просто ответил Фредерик. — Не хочу, чтобы ты страдал. Я хотел, чтобы ты успел попрощаться с ним, а не как тогда, с Мишей. Я приехал за тобой, как только смог.
Лектер задумчиво опустил голову, поигрывая пустой чашкой из-под кофе, и погрузился в свои растрёпанные мысли: “Что со мной происходит? Я распускал нюни по дому, утирая жалкие слёзы плюшевым мишкой от горя, что Уилл меня бросил, а в это время Чилтон двенадцать часов боролся за моего парня, пытаясь мне дозвониться. Нарушил законы, рискнул карьерой, пытался купить сердце и подделал документы, пока я, нажравшись таблеток, храпел дома. Что делают нормальные люди, если любимый человек не вернулся домой? Я даже не додумался позвонить ему на работу, не то что уж начать его искать и беспокоиться. Как со мной вообще можно жить? Я что, реально какой-то моральный урод?”