Фронт за линией фронта. Партизанская война 1939–1945 гг.

Тогда же Пономаренко издал директиву Центрального штаба партизанского движения партийным, советским и комсомольским организациям, где требовал: «Для уничтожения врага не стесняйтесь прибегать к любым средствам: душите, рубите, жгите, травите фашистскую гадину».

Пантелеймон Кондратьевич на словах отвергал принудительную мобилизацию в партизанские отряды, поскольку благонадежность насильно мобилизованных внушала большие сомнения. Однако на деле глава Центрального штаба партизанского движения требовал всемерного расширения партизанского движения, фактически санкционируя такую мобилизацию. В феврале 1943 года он писал своему уполномоченному по Пинской области Белоруссии Алексею Ефимовичу Клещеву: «У Вас имеется колоссальная база для расширения партизанского движения. Полесье и в прошлые войны всегда показывало широчайший размах партизанской борьбы. У Вас имеются неисчислимые резервы для движения, и мы считаем, что количество партизан и отрядов, которое Вы называете в своем отчете, – очень скромные цифры. Они могут быть намного увеличены. Следовательно, Ваша задача состоит в том, чтобы поработать по-настоящему, расширить массовую партизанскую борьбу с немецкими захватчиками… Необходимо строго просмотреть практику отношения к населению отдельных отрядов и командиров. Неправильное отношение, мародерство и прочие обиды должны считаться тягчайшим преступлением, и надо иметь в виду, что немцы считают очень действенным средством засылку в партизанские отряды своих агентов, которые под видом партизан чинят издевательство над населением и тем самым отталкивают население от партизан».

Справедливости ради надо признать, что не только «засланные казачки», но и настоящие партизаны чинили разного рода насилия над мирными жителями: грабили, насиловали, убивали. Если же речь шла о семьях старост или полицейских или даже о тех, кого только подозревали в сотрудничестве с оккупантами, то несчастных порой ждала мучительная смерть. Здесь люди Пономаренко не уступали в жестокости карательным отрядам немцев и их союзников.

Впрочем, в некоторых случаях принудительная мобилизация, по утверждению Пантелеймона Кондратьевича, играла своеобразную защитную роль по отношению к сторонникам партизан. В 1944 году, подводя итоги партизанского движения, он утверждал: «Часть лиц, желая помогать партизанам, боялась в то же время за судьбу своих семей, к которым оккупанты применили бы репрессии, и, страхуя себя от таких последствий, прибегали к различным хитростям. Например, в Логойском районе Минской области к нам обращались с просьбой: инсценировать нападение на деревни и “насильственный” увод с собой мужчин, чтобы дать таким путем возможность вступить желающим в партизанский отряд, не опасаясь мести полицейских по отношению к семьям. Мобилизованные в БКО (Белорусскую Краевую Оборону, сформированную с согласия немцев для борьбы с партизанами. – Б.С.) ждали, когда им выдадут оружие, чтобы можно было перейти к партизанам». Трудно сказать, когда на самом деле речь шла об инсценировке, а когда – о насильственном уводе в партизаны. Впрочем, насильственная мобилизация играла, по крайней мере, одну позитивную роль для партизан – она предотвращала угон молодежи на работы в Германию и ее мобилизацию в коллаборационистские формирования.