Трудности иммиграции в волшебный край

Представив, как маг врывается в мою комнату и, патетически воскликнув: «Я не могу больше ждать! Я должен поцеловать тебя» впивается в мои губы, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание, а сердце снова забилось, как набат. Что же со мной твориться?

Не в силах находиться на месте и чувствуя, что мне нечем дышать, я вскочила и, подбежав к окну, со стуком раздвинула рамы. Прохладный ночной воздух ворвался комнату и, перегнувшись через подоконник, я сделала глубокий вдох. В саду было темно, и, хоть полная луна и светила на небосводе, маг и не думал бродить под моими окнами в надежде сорвать поцелуй. Ощутив смутное разочарование, я мрачно вернулась в кровать и упала на пышные подушки.

Наверное, я сегодня съела что-то не то. Может, лапша была не очень свежая? Или устала после ритуала. Иначе как еще объяснить навязчивые мысли о маге и сердце, то стучащее в бешеном темпе, то, наоборот, пропускающее удар. Не предполагать же, что я влюбилась? В мага. В человека, которому я безразлична — а не то я бы почувствовала: когда по мне начал вздыхать сын соседей, я сразу это поняла по тому, как он краснел и заикался. Сейчас же краснела и заикалась я, а маг вел себя совершенно обыкновенно.

Я с ужасом вспомнила, что мне придется жить рядом с ним целых десять лет — если я сделаю такую глупость, как влюблюсь безответно, за это время от меня останется одна тень! Нет, нет, нельзя этого допустить. Нужно как-то заставить себя ни в кого не влюбляться. Хотя. может, маг тоже полюбит меня, и мы будем счастливы вместе?

Тут я вспомнила, как маг щелкнул меня сегодня по носу в лапшичной, и тяжко вздохнула. Так не ведут себя с понравившейся женщиной — а вот с мелкой надоедой, которая лезет не в свое дело, ведут. Наверное, магу уже очень много лет, раз он воспринимает меня, как ребенка, — с грустью подумала я. Ну и что, что он выглядит от силы на 25 лет — маги все молодо выглядят.

В голове всплыло то, как маг приехал в наше поместье в Эггерионе пять лет назад. Тогда в нашей стране только-только разрешили магию, и Хэйанская империя прислала в Эггерион делегацию из пяти магов для обмена опытом или что-то в этом роде. Мой батюшка, который в то время решил поправить наши дела торговлей шелком, решил поговорить об особенностях шелковых тканей с кем-то из той страны, где его производят, и, познакомившись с мастером Рэном в Лангденском клубе, пригласил его к нам в гости. Я в то время была еще слишком молода и ни разу не бывала в свете, но гувернантка разрешила мне выйти и поздороваться с гостем — чтобы я «попрактиковала свое произношение», как она выразилась. И поэтому, одев любимое светлое платье и подвязав локоны голубой лентой, я направилась в гостиную, где пили кофе приглашенный маг и другие взрослые гости.

Сделав книксен, я тут же с любопытством уставилась на гостя, хотя миссис Таббс строго-настрого запретила мне глазеть. Он был одет в обычную эггерионскую одежду и причесан, как любой другой джентльмен, но вот его внешность была другой — с кожей, чуть темнее, чем у нас, с волосами такими блестящими и черными, что они напоминали крыло ворона, и с неуловимо чужими чертами, он показался мне одновременно и пугающим, и чем-то притягательным. Теперь же, вспоминая тот день, я поняла, что за прошедшие годы маг совсем не изменился.