Noir

— Благодарю за ужин, — сказал Бомон, когда они с Руфусом сели обратно в машину, — обычно я обхожусь дешёвым кофе и бутербродами.

— Рад был помочь, — кивнул тот, приглаживая рыжие волосы, уложенные в аккуратную причёску. За внешностью Руфус следил очень тщательно, что всегда удивляло небрежного в этом вопросе Хосе и было предметом зависти Пятницкого. — Скажите, как вы будете заметать следы? Я имею в виду, мы ведь вряд ли официально отправимся в Марний, наверное, у вас есть соответствующая «легенда».

— Нахватались слов по романам, мсье, и решили поразить меня, — откровенно, но ничуть не обидно рассмеялся Бомон. — Всё куда проще — не нужно никаких «легенд». К вашему другу Пятницкому внезапно возникли вопросы у министерства трудовых резервов и миграции.

— А что со мной?

— В сами еще проще — вы решили, что работа не для вас, и теперь только числитесь в лаборатории, наслаждаясь бархатным сезоном на побережье.

Руфус понял, что расплачиваться за это задание Родины, от которого он не смог бы отказаться, придётся в том числе и репутацией, над которой он работал долгие годы. Благодаря «легенде» разведчиков на ней теперь огромное пятно, которое он вряд ли сможет так легко смыть. Правду-то рассказать ему вряд ли дадут.

Поезд «Люнеа» отправлялся вечером, и садились на него Руфус с Пятницким уже на закате. В каждое купе вела своя дверь, чтобы пассажиры не толкались в общем коридоре — тот предназначался только для персонала. Купе было рассчитано на двоих, и Руфус думал, что придётся потесниться, однако Бомон с ними не поехал.

— В Марнии вас встретят, — заверил он, перед тем как попрощаться, — а моя работа заканчивается здесь. Дальше вас поведут господа комиссара Оже.

Пресловутые люди комиссара Оже никак себя не проявили в поезде, конечно, если не маскировались под проводников, принесших по первому требованию ужин.

— Не «Буйон Шартье», — сказал Пятницкий, разделавшись со своей порцией и попивая вино, — но жить можно.

Он откинулся на мягкую спинку сидения и глядел на пробегающие мимо пригороды. Поезд набрал приличную скорость и продолжал разгоняться. За последними заставами смотреть стало особо не на что — да и стемнело. Поезд почти летел, притормаживая только на поворотах. «Люнеа» был экспрессом, и Марний, собственно, являлся следующей остановкой на его пути, сбрасывать скорость до подъезда к его оборонительным рубежам никто не собирался. Передвигаться по перемолотой войной Розалии, на чьи земли пришлась основная тяжесть боёв, было до сих пор совсем небезопасно. Разумные отступили в города, которые проще оборонять от расплодившейся нечисти, буквально кишащей в лесах, пустошах и руинах городов и крепостей. Много где земля светилась ночами от магического воздействия, длящегося до сих пор и грозящего смертью всякому неосторожному. Да и последствия результаты алхимического и биологического оружия оказались ничуть не лучше. Что говорить, если даже в таком роскошном экспрессе, как «Люнеа», на крышах каждого второго вагона стояли пулемёты, а сразу за тендером была прицеплена платформа с полевым орудием для особо крупных чудовищ. Война закончилась, однако последствия её всё ещё грозили бедой и смертью тем, кто оказывался слишком самонадеян и не защищал себя.