Острова и капитаны. Книга 1 и 2.

— Как это? А говорите — "моряк до мозга костей".

— Да, он и был таким. Я ведь сказал уже, сколько он морей и стран повидал к тридцати годам... Но тут он решил: раз дальше не получается, нечего зря морской мундир носить. После всего, что было, не плавать же в Маркизовой луже (так Финский залив прозвали). Вот и подумал: займусь хозяйством или буду учителем географии в той школе, где когда-то сам учился...

Надо сказать, что ребятишек Иван Федорович любил и, видимо, к учительскому делу чувствовал какую-то тягу. Недаром стал потом заведовать Морским корпусом...

Но это потом, спустя много лет. А пока жил он в глуши, и вдруг примчался к нему фельдъегерь: "Вас вызывает адмирал Мордвинов, новый морской министр..."

Прибыл Крузенштерн к министру и слышит: "Господин капитан-лейтенант, ваш проект наконец рассмотрен и принят. Готовьтесь стать во главе экспедиции".

— Вот обрадовался-то! — воскликнул Толик.

— А вот и нисколько... — вздохнул Курганов.

— Почему?

— Потому что все хорошо в свое время... У Нозикова про это, кажется, не написано... Крузенштерн тогда только женился, жена ребенка ждала... Легко ли уезжать в такую пору?

— Но все равно... Он же моряк, — тихо сказал Толик.

— Да. Но ты пойми его... Ты вот на одну ночь из дома ушел, да и то загрустил. А ему-то на три года... А ведь тогда плавания были не те, что сейчас. В наше время где бы ни был корабль, он по радио может связаться с родным портом. А тогда что... — Письма шли иногда по полгода, со случайными кораблями или по суше через половину земного шара. Плывешь и думаешь: "А как дома? Нет ли беды какой? Живы ли?.." Знаешь, Толик, не бывает хуже пытки, когда ты далеко от родных, а писем нет и нет.