Давно пора

— Зеркало наколдуешь?

— Зачем? — она удивленно подняла бровь.

— Сказала, похорошел, хочу посмотреть.

— Наслаждайтесь, ваше апполонье величество, — и в комнате появилось зеркало под противный каркающий смех женщины, которая, кажется, была рядом всегда.

В целом ничего выдающегося, радует, что прослойка жира внизу живота больше не мозолит глаз, титьки так и не появились, в плечах чуть раздался, но плечи у меня всегда легко приходили в форму.

— Идиот, разница колоссальная. Подкожного жира нет, живота твоего отвратного нет, напряги титьки — вооот, мышцы, а не сраный целлюлит! В сегодняшней форме ты идеальный Дроу, даже чуть перекачанный, — она смотрела на меня с удовольствием, и это льстило. Черт, приятно.

— Как все будет? — мы ждали, пока нас позовут. Меня ждет экзамен в течении которого решится, буду ли я жить.

— Я ни разу не видела героев, не знаю. Инструкции простые: чтобы ты знал все, что должен. Учился ты хорошо, память хорошая, мозги работают. А через месяц постоянных тренировок не только мышц, но и мозга — с уверенностью могу сказать две вещи. Айн: задачу ты выполнил; Цвай: сейчас ты в лучшей форме физически и умственно, за всю свою жизнь. И это всего за месяц. Бьюсь в предвкушении, как за тобой будет интересно наблюдать, когда начнутся боевые тренировки. Сначала ты конечно пососешь у всех, — она хихикнула, но как–то больше нервно, ее это не веселило, но она продолжила, — а потом накидаешь им всем за щеки, уж я за этим прослежу.

— Исконно русское превозмогание.

— Нет. Ваше русское превозмогание это страдание ради страдания. Вы вообще вечно чего–то превозмогаете, только не понятно зачем и кому это надо. А здесь ты страдаешь, чтобы стать сильнее, у тебя конкретная цель. Не подведи меня, Марк.