Кант. Биография
- Автор: Кюн Манфред
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: РАНХиГС (Дело)
- ISBN: 978-5-85006-268-2
- Переводчик: Анна Васильева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Кант. Биография». Краткое содержание книги:
Хорошо известно, что Кант провел всю жизнь в изолированной части Пруссии, ведя жизнь типичного университетского профессора. Это породило мнение, что Кант был чистым мыслителем, не имевшим собственной жизни, по крайней мере такой, которую стоило бы рассматривать всерьез. Манфред Кюн развеивает этот миф раз и навсегда.
Жизнь Канта (1724–1804) охватывает почти весь XVIII век, и период его зрелости совпадает с некоторыми из самых значительных изменений в западном мире, многие из которых до сих пор отражаются на нашей жизни. Это было время, когда зародилось современное мировоззрение, и из этой биографии видно, что философия Канта была выражением этой новой концепции современности и откликом на нее. Его интеллектуальная жизнь отражает наиболее значительные явления того периода в области мысли, науки и политики, от литературного движения «Буря и натиск» до таких отдаленных событий, как Французская и Американская революции.
С учетом новейших исследований профессор Кюн позволяет читателю (независимо от того, интересуется ли тот философией, историей, политикой, немецкой культурой или религией) проследовать по тому же пути, по которому прошел сам Кант: от ученого, сосредоточенного на метафизических основаниях ньютоновской науки, до великого мыслителя, выступающего в защиту морали просвещенного гражданина мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Кант получил от своих родителей не подготовку по вопросам конкретной религиозной дисциплины, а теплую, понимающую и поддерживающую обстановку, которая укрепила его веру в свои способности и чувство собственного достоинства. Родители любили и его сестер, и брата, «Мануэльчика» (Manelchen), как звала его мать. Более того, они не только любили своих детей, но и относились к ним с уважением. Они учили их своим примером и не только создали гармоничный и достойный, хоть и простой и экономный, родной очаг для всех своих детей, но и предоставили старшему сыну все возможности для развития.
Кант несколько раз оставляет свидетельства о том, чему он научился у родителей. В поздний период своей жизни он заявлял, что получил от них «образование, наилучшее с нравственной точки зрения», и всю жизнь высказывался об идеале раннего нравственного воспитания. Поэтому, вероятно, лучше всего послушать, что говорит Кант о лучшем нравственном воспитании детей, и принять это как намек на то, чему он научился у родителей. В так называемых «Лекциях по педагогике» он проводит различие между физической культурой, которая основывается на дисциплине, и моральной, которая основывается на принципах, или максимах. Первая не позволяет детям думать, а просто тренирует их. Моральная культура основана на максимах. В ней, размышляет он, «все испорчено, если захотят основать ее на примерах, угрозах, наказаниях и т. п.» Необходимо подвести ребенка к тому, чтобы он вел себя хорошо, исходя из принципов, а не по привычке, чтобы он не только поступал хорошо, но потому поступал так, что это хорошо. «Ибо все моральное достоинство поступков заключается в принципах добра»[127]. В частности, чтобы развить в детях моральный характер, «с теми обязанностями, которые они должны исполнять, детей следует знакомить, насколько возможно, с помощью примеров и приказаний. Обязанности, которые должен исполнять ребенок, – это всего лишь обычные обязанности по отношению к себе самому и к другим». В связи с этим они заключаются главным образом в опрятности и воздержанности,
…чтобы человек обладал известным внутренним достоинством, которое придает ему благородство по сравнению со всеми прочими созданиями; его прямая обязанность – не отрекаться от этого общечеловеческого достоинства в своем собственном лице.
Опьянение, противоестественные грехи и все виды невоздержанности – для Канта примеры такой потери достоинства, ставящей человека ниже животного. Особенно важно, что Кант считает, что «пресмыкаться» – говорить льстивые слова – тоже противоречит человеческому достоинству. Дети должны избегать главным образом лжи, поскольку «ложь делает человека предметом всеобщего презрения; это – средство лишить его самого уважения», которое «каждый должен питать к себе».
У нас есть и обязанности по отношению к другим, поэтому
…в ребенке должно быть заранее развито почтение (Ehrfurcht) и уважение к праву людей, и следует внимательно следить за тем, чтобы он проявлял его; например, когда ребенок встречается с другим, бедным ребенком и надменно отталкивает его прочь, бьет его и т. п., то не следует говорить ему: «не делай этого, ведь другому больно; будь же сострадателен! Это бедный ребенок» и т. п.[128]
Вместо этого нужно дать ребенку знать, что его поведение противно «человеческому праву».
В целом Кант считал, что не стоит заставлять детей жалеть других, а следует привить им чувство долга, самоуважения и уверенности[129]. Он считал, что именно это удалось его родителям. Кант также подчеркивал, что ребенок нуждается в хорошем примере, указывая, что «подражание для человека еще не воспитанного есть первое определение воли к принятию максим, которые он в дальнейшем делает для себя [руководящими]»[130].
Заметки Канта о родителях показывают – он считал, что они подали ему прекрасный пример. Похоже, что Кант впервые научился долгу по отношению к себе и к другим, подражая им. Он также считал, что детей следует учить некоторым религиозным понятиям – «они лишь должны быть скорее отрицательными, чем положительными. Заставлять детей заучивать готовые предписания – бесполезное дело, которое может лишь внушить им превратное представление о благочестии. Истинное богопочитание состоит в том, чтобы действовать по воле божьей, – вот что следует преподать детям»[131] Иными словами, религиозные понятия могут укрепить нравственные ценности, и никак иначе. В «Метафизике нравов» он еще отчетливее разделяет нравственность и религию. Он советует знакомить школьников сначала с моральным катехизисом, а не религиозным, утверждая, что в воспитании «очень важно не преподносить моральный катехизис смешанным с религиозным. и тем более не допускать, чтобы он следовал за религиозным катехизисом»»[132]. Сомнительно, чтобы старый Кант называл воспитание, которое он получил от родителей, «наилучшим с нравственной точки зрения», если его настолько пронизывали религия и «требование святости», как считает Боровский[133].
127
Кант, “О педагогике”, с.436; Ak. 9, p.475. Wolfgang Ritzel, “Wie ist Pädagogik als Wissenschaft möglich,” in Kant und die Pädagogik. Pädagogik und praktische Philosophie (Würzburg: Könighausen & Neumann, 1985), p. 37–45, p.36: здесь совершенно верно указано, что текст Ринка следует использовать с осторожностью, так как он смешал заметки из разных периодов и не всегда ясно, что является собственным высказыванием Канта.
128
Кант, “О педагогике”, с. 450–451; Ak. 9, p. 488–489.
129
Кант, “О педагогике”, с. 451; Ak. 9, p. 489.
130
Иммануил Кант, “Метафизика нравов”, в: Иммануил Кант, Собр. соч. 6, с. 526–527; Ak 6, p.479. Кант здесь говорит об учителях, но это касается и родителей.
131
Кант, “О педагогике”, с. 458; Ak. 9, p. 495.
132
Кант, “Метафизика нравов”, с. 532; Ak 6, p. 484.
133
Изложение Кантом его представлений о надлежащем воспитании детей не является в первую очередь описанием его собственного воспитания. Поэтому следует соблюдать осторожность в отношении того, чтобы делать из этого изложения выводы о юности Канта. Учитывая, что он характеризовал свое первое образование как нравственно идеальное, разумно использовать его зрелый взгляд на образование для прояснения того, как он сам получал образование. Безусловно, куда уместнее использовать комментарии Канта, чем комментарии Боровского и других. Если серьезно отнестись к кантовскому учению о хорошем нравственном воспитании, то в нем нет места для «требования святости», которое определяет Боровский. Детей нужно учить исполнять свой долг, а не «угождать» Богу (или кому бы то ни было еще, если уж на то пошло). «Святой» для Боровского и пиетистов в основном означало «принадлежащий Богу, происходящий от него или связанный с ним». Кант считал, что лучше оставить подобные понятия на потом.