Найденная рукопись, повествующая о домовых, потерявших свой дом

– Почему ты так думаешь? – с надеждой посмотрела она прямо в глаза Писарю. Она одновременно и сильно переживала за своего сына, и так же сильно злилась на него. Только Писарь, его уверенное спокойствие, удерживали её на месте.

– Я знаю это, – всё таким же уверенным голосом ответил он, – Туч хочет помочь на всём пути. Он, только, дождётся, когда отряд отойдёт достаточно далеко, чтобы не воротиться из-за него обратно.

Видя, что Золотушка всё ещё сильно переживает, хоть уже и не так сильно, как минуту назад, чтобы ещё более успокоить её, Писарь добавил:

– Золотушка, с Тучкой его отец, он не даст ничему случиться.

– Да, да! Там же Ясень, он пошёл вместе со всеми, – подхватили окружающие домовые, чувствуя какую поддержку необходимо дать обеспокоенной маме Тучки.

Благодаря общим усилиям, Золотушка, хоть и не перестала волноваться, ведь она – мама, – всё же обрела спокойствие. Вскоре домовые принялись готовить ужин, и Золотушка помогала им, как и прежде, но ни на минуту не выпуская из мыслей своего непоседливого сына. Она не могла до конца понять Писаря, что он имел в виду, но знала, что всё не просто так.

Только Иголка, нарезая брюкву, никак не могла смириться с поступком своего друга, оставившего её. Она понимала, что он был прав – и если бы предупредил, то она бы не пустила его. Может быть, даже рассказала его маме, чтобы удержать от опасностей. И Писарь прав – Туч не мог поступить иначе. И всё же…

*******

Как и предвидел Писарь, Тучка действительно планировал нагнать отряд и идти чуть в стороне до следующего дня, когда они отойдут от города достаточно далеко. После этого присоединиться к ним. Тогда, по его расчётам, он бы смог остаться со всеми и не вернуться назад.

Отряд домовых, во главе с Капитаном Громом, не останавливаясь, шёл весь день, переваливая через один холм за другим. Путь был не близким: Капитан держал дорогу к опушке леса, планируя заночевать там. В обычное время потребовалось бы никак не меньше целого дня пути, но путники торопились, а потому им надо было добраться до цели до захода солнца, всего за половину дня. Скорым шагом, не отвлекаясь на разговоры и не оглядываясь, домовые шли вперёд.

Если бы Туч не играл так часто с Иголкой, не бегал с ней наперегонки, взбираясь на самые крутые бока холмов, не был бы таким непоседливым, то он наверно отстал бы от отряда и неизвестно, как бы обернулась дальнейшая судьба. Судьба не только Тучки, но и всех домовых. Но Туч был крепким, хоть и совсем ещё домовёнком. Ко всему прочему, следовать приходилось ему очень аккуратно, чтобы не показаться на виду случайно брошенного взгляда.

Всё равно, несколько раз даже он думал, что потерял отряд, тёмной цепочкой ныряющий то вверх, то вниз по зелёным волнам. Тогда его сердце принималось отстукивать чечётку, предварительно пропустив один глубокий удар, но, стряхнув пот со лба и внимательно всмотревшись вдаль, Туч неизменно находил показывающуюся из-за очередного бугра пятёрку домовых со своим папой и маленького бумажного человечка.

До опушки отряд добрался без приключений, в тот самый момент, когда солнце только-только закатилось за горизонт, оставив после себя пока ещё широкую, но медленно затухающую оранжевую полосу. Пропустив обычное расписание ужина, домовые были этим расстроены, но не подали виду, понимая важность похода. Разведя костёр, они принялись приготовлять еду. Все были очень голодны. Наспех поев, и пожелав спокойной ночи, домовые улеглись спать на самой границе безмолвного леса, сплошной стеной стоявшей на страже маленьких путешественников.