По Ту Сторону Реки

– Что тогда, Галатея? Если я тебе скажу, что я люблю его, что я мечтала с детства о мгновении, когда стану его женой, что я больше всего хотела растить его детей? – я усмехнулась, – Это и есть твое оправдание? Что в момент, когда я спрашивала тебя о чувствах, я сделала все, чтобы тебе не страшно было мне открыться? Ты этим себя оправдываешь, нежась в его объятиях? Тогда мой ответ тебя не успокоит.

Она смотрела на меня поражено. Ей не верилось в то, что она слышит, но и не было причин этому не верить.

– Я поняла, – сипло выдавила из себя Тея, – Я еще хуже, чем думала, да? Я поняла, прости, я поняла…

Ни черта она не поняла, как и всегда…

Мне хотелось воскликнуть, что это не так, что это ложь, что я его вовсе не любила так. Хотелось хоть немного успокоить ее совесть, обратно убедить в том, что да, мы с Атисом не любили друг друга любовью из баллад, что, в конце концов все закончилось закономерно, пусть и гадко, и далеко не только ее вина в этом есть.

Но я стояла и молчала, продолжая фальшиво улыбаться и только ждала, когда же она уже оставит меня в покое.

Не знаю, сколько я еще здесь стояла.

За стеклом уже успели сгуститься сумерки, и, хотя небо еще было светло, сад превратился в монолитную черную массу. Мне и правда повезло, ведь за все это время никто даже не подумал сюда зайти, и я наслаждалась тишиной и уединением. Приводила мысли в порядок.

Я решила, что напишу Тее письмо. Попрошу прощения за сегодняшнюю резкость, потому что мое поведение было ужасным, но потребую, чтобы не попадалась мне на глаза. Это будет правильно. Я вовсе не собиралась лелеять в себе дурные стороны, как советовала миссис Випер. Не ради остальных, а ради себя. Но пока что ничего не могла с собой поделать, так что письмо – идеальный вариант.

Нет ничего хорошего в несдержанных, необдуманных словах, цель которых – ударить побольнее. Если бы я себя держала под контролем, я бы не сказала и половины того, что сегодня вылетело из моего рта. И вовсе не потому, что слова были несправедливы. Мне не нравилось, как я себя при этом чувствую. Это не те эмоции, которым стоит потакать.

Вдруг тишину разорвал щелчок, а темноту – искусственный свет. Электричество с тихим гудением потекло по металлической нити. В отражении неожиданно резко появился отчетливый в свете ламп силуэт господина Ариона.

Я не обернулась. Смотрела на него через окно, в котором он отражался почти как в зеркале из-за темноты, сгустившейся на улице.

– Вы что-то хотели, мистер Вассергайст? – уточнила я, натягивая вежливую улыбку.

Он слегка прищурил глаза, будто бы даже недовольно. Отчего-то в этой тишине, в этом островке искусственного света казалось, что все вымерло и мы совсем одни. За дверью играла музыка, за дверью звучал смех и джентельмены уже приглашали дам потанцевать. За дверью все так бурлило жизнью, а здесь только мотылек продолжал бесполезно биться о стекло и электричество шумело, как ручеек с сильным течением.