Военный врач. Хирургия на линии фронта [litres]

Когда мы приехали, мальчик был в плачевном состоянии. Его доставили в операционную, и я прооперировал. Я был чрезвычайно доволен результатом, а ко всему прочему еще и удалил застрявший у него в гортани осколок. Эта операция спасла ему жизнь, и он должен был полностью поправиться.

В тот вечер мы с коллегой Дарко решили прогуляться по городу и пошли подыскать какое-нибудь местечко, чтобы перекусить. Кафе, на котором мы остановили выбор, выглядело довольно уныло – на улице стояли лишь несколько стульев, столов не было, однако внизу, казалось, находился настоящий ресторан, и мы спустились по узкой лестнице, рассчитывая пообедать.

В помещении стояли несколько столиков, за каждым из которых сидели сурового вида мужчины в черных кожаных куртках. Когда мы зашли, все они уставились на нас, и я с тревогой заметил, что перед некоторыми на столе лежало оружие.

Вместо того чтобы броситься оттуда наутек, мы направились к одному из двух свободных столиков: один стоял у лестницы, а второй – в другом конце зала. Я хотел было сесть за дальний столик, но Дарко благоразумно оттащил меня к тому, что у лестницы, и мы уселись. Мы заказали пиво и мясную нарезку – горячей еды там не подавали. Атмосфера была напряженной, мужчины вели себя весьма агрессивно, и мне стало не по себе. Казалось, все в ресторане наблюдают за нами.

Я попытался завязать разговор, представившись хирургом и объяснив, что приехал помочь – прооперировать ребенка в больнице. Один мужчина – большой, коренастый, подвыпивший – встал и сердито заявил, что я здесь лишь как турист, желающий посмотреть, как тут живется. Он подошел к нашему столу и потребовал показать мой пропуск УВКБ ООН. Дарко бросил на меня предостерегающий взгляд, и я, стараясь сохранять спокойствие, выдавил: «Не уверен, что он у меня с собой», не переставая нервно теребить пропуск в кармане.

Мужчина оживился и перешел на повышенный тон.

– Да ты не знаешь, каково это! – закричал он. – Ты не знаешь, каково жить, когда вокруг война! Я тебе покажу!

С этими словами он потянулся к выключателю, выключил свет в ресторане и принялся долбить стулом по полу, ходить по комнате и стучать кулаками о стены.

– Вот каково это! – завопил он, не прекращая грохотать стулом.

Мы с Дарко уже всерьез забеспокоились, понимая, что в любую секунду на нас могут напасть, а мне ни за что на свете нельзя было потерять свой драгоценный пропуск – без него не вернуться в Сараево. Нам было видно лишь узенькую полоску света, тянущуюся от ведущей на лестницу двери. Я оттолкнул наш столик, и мы бросились к выходу. Выбежав на улицу, мы услышали позади себя звуки драки, грохот опрокинутых столов и стульев, а затем и выстрелы. Я не знал, стреляли они в нас или нет, и не стал задерживаться, чтобы выяснить, – мы со всех ног перебежали через замерзшее футбольное поле неподалеку и вернулись в гостиницу. Позже я узнал, что в ресторане в тот вечер действительно была перестрелка и несколько фарцовщиков были убиты.