Макорин жених
- Автор: Суфтин Георгий Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Северо-Западное книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Макорин жених». Краткое содержание книги:
В романе «Макорин жених», в котором особенно заметно проявилось умение писателя работать в эпическом жанре, рассказывается о нелегкой жизненной судьбе крестьянского парня Егора Бережного, о звериных нравах людей с частнособственническими инстинктами, о воспитании в человеке коллективистского сознания, о большой и трудной любви.
Роман выходит вторым изданием, в доработанном и дополненном автором виде. Впервые он был издан в Архангельске в 1960 году.
За лето кожевники изготовили целую гору кож. Тут были и подошвы, упругие, прочные — носи не износишь, и мягкий хром с черным лиловатым глянцем, и рыхлая сыромять на шлеи, на гужи, на кнуты и чересседельники, а больше всего грубой на вид, да крепкой на износ русской кожи, которая охотно пьет деготь и не боится воды Из нее крестьянин мастерит себе сапоги, жене полсапожки, а на рабочую пору — в лес, на сенокос, на поле — уледи, легкие, ноские, не пропускающие мокрети. Ефим Маркович брал за выделку чем ни попало: мукой и салом, сеном и холстиной, дичью и пахучим медом. Не брал только кожей. И Егор Бережной был немало удивлен, когда под осень при расчете в пай ему были выделены кожевенные товары.
— Это как выходит? Непонятно что-то…
Ефим Маркович шмыгнул носом.
— Ты чего? Дают, так бери.
— Откуда кожи взялись? — сдвинул брови Егор.
— С неба попадали, — хохотнул Ефим Маркович. — Ты, Егор, все одно, что младенец. У хлеба ведь не без крох. То же и у кожи, вовсе сказать, крохи получаются. А мы их сгребем да себе на сапоги. Вот как.
Егор решительно отодвинул ногой предназначенный ему кожевенный товар.
— Я, Маркович, не возьму. Ты как хочешь, а мне чужого добра не надо.
Белые Ефимовы глаза остекленели. Но он сдержался, сжал зубы, наклонился, подобрал Егоров пай и кинул в угол.
После этого случая Егор долго ходил сам не свой. Раздумывал, укорял себя, но в конце концов решил, что это его не касается, ведь он за Ефима не ответчик. А кожевник с той поры стал осторожнее, не посвящал своего подручного в темные тайны кожевенного ремесла.
Глава восьмая
ПЛАТОНИДИНЫ ЧАРЫ
Платонида выходила к богомольцам в черном монашеском балахоне, в черном же платке — ни дать ни взять святая великомученица Параскева-Пятница с иконы, повешенной у входа в сени. Богомольцы сперва крестились на икону, шепча молитвы великомученице, а потом, улицезрев Платониду, крестились и на нее, шепча те же молитвы. Умиленно закатывая глаза, Платонида осеняла их крестом и пропускала в сени. Там богомольцы снабжались святой водой, гнилушками от гроба господня, просфорками из «сутолоки», муки, молотой из смеси ржи и овса, тонкими свечками, которые горят с чадом и треском. Выходили богомольцы из сеней умиротворенными, оставив там вместе с душевными печалями кошелки муки, туески масла и сметаны, узелки пирогов и шанежек. Платонидин лик, изжелта-прозрачный, будто вылитый из пчелиного воска, светился благостно и кротко.
Егор диву давался, видя, с какой быстротой превратилась соседка из простой грешницы в преподобную святошу. И у него самого, когда она строгим оком взглядывала, неодобрительно поджимая губы, появлялась робость. Над верой в бога Егор как-то раньше не задумывался, изредка ходил в церковь, потому что все ходили, садясь за стол, крестился, потому что все крестились, по воскресеньям зажигал лампадку перед образами, потому что все зажигали. А не стало церкви, он о ней не грустил, перестали говеть, и он перестал, не вдаваясь в размышления. А тут под боком святая объявилась, поневоле задумаешься, что и почему. Самому разобраться в столь сложных делах ему оказалось не под силу. Он при случае испытывал отца Евстолия.
Безработный поп жил тихо, ходил по-прежнему в рясе, только без нагрудного серебряного креста. Ему нарезали за Погостом обычный крестьянский надел, и батя начал заметно худеть от нелегкой мужицкой работы. Уж подобрался живот, зашершавились ладони, и лицо потеряло мягкую округлость, стало грубеть и покрываться морщинами. Егоров вопрос о Платониде заставил отца Евстолия задуматься. Поковыривая носком сапога землю, он сказал:
— Все от бога, Егор Павлович, все от бога…
— Неуж, батюшка, она святая? Знаю ведь я ее соседка…
Отец Евстолий потупил глаза.
— Бывает. Всякое бывает. Мария Магдалина даже блудницей была, а ко господу припала и уподобилась…
Хоть не вполне убедил Бережного отец Евстолий, а все же слова его не остались втуне. Егор старался заглушить свою неприязнь к Платониде. Кто ее знает, может, она и впрямь угодницей становится. От острого Платонидиного взгляда не ускользнула эта перемена. Она поняла — парень поддается, надо не зевать, уловить его душу. Однажды она подошла к нему тихая, скорбная.
— Все ты вздыхаешь, соседушко, сумрачный шибко. Тоска-печаль тебя грызет, замечаю. Помолись богу-то, всевышнему, не жалей-ко поклонов, все пройдет, родимый…
Егор посмотрел на соседку, ничего не ответил, стал прилаживать защелку к воротам санника[12]. Платонида покачала головой, благословила его спину.
12
Санник — сарай для саней и телег, часто ставится в виде пристройки к скотному двору.