Я – бездна [litres][Io sono l'abisso-ru]

— А остальные части тела?

Патологоанатом пожал плечами:

— Да шут его знает.

Остальные молчали.

Охотница удивилась, насколько все безразличны к находке.

— Вы сделаете заявление?

— На тему? — с удивлением спросил лейтенант.

— Предупредить, что в районе орудует маньяк-расчленитель.

Все рассмеялись.

В самом деле, Охотница и сама поняла, что с выводами перегнула палку. Но лишь потому, что терпеть не могла, когда ее игнорировали.

— На самом деле мы уже знаем, кто это был, — вмешался журналист.

Охотница посмотрела на него, пытаясь понять, есть ли в этой шутке доля правды.

— И кто же?

— Озеро, — ответил целитель мертвецов, после чего обратился к журналисту: — Объясни даме, почему здесь нет ничего интересного.

— Каждые два года в озере находят то руку, то ногу, — подтвердил тот. — Один раз даже голову находили.

— Быть не может, — удивилась Охотница.

Патологоанатом рассмеялся.

— Расскажи-ка ей о немецком туристе, — подбодрил он журналиста.

— Ну да… Точно. Озеро выдавало его по частям: сначала ухо, потом руку, наконец, остальное тело.

— Мы его складывали, как пазл, несколько дней, но к вдове он вернулся почти целенький, — заверил Сильви, и оба снова засмеялись. Они чувствовали себя вправе подшучивать, найденная рука была для них всего лишь неодушевленным предметом. У нее не было ни лица, ни имени, поэтому и сочувствия они не испытывали. Примерно так думала Охотница.

— Многие приходят сюда свести счеты с жизнью — это их трупы, — серьезно подытожил лейтенант, завершая дискуссию. — Кидаются с высоты, бьются о скалы, а потом останки находят в озере, подводные течения бросают их о камни или несколько дней таскают по дну.

— Откуда вы знаете, что эта женщина покончила с собой?

— Мы не знаем, — буркнул полицейский, — но это самый вероятный вариант.

— То есть остальные части вы искать не намерены?

Полицейский повернулся к спокойной на вид голубой глади.

— Мы искали, но тут впадина не меньше четырехсот метров… Погружаться на такую глубину слишком сложно, темно, плохое дно. Ступишь на такое, песок тут же поднимается, видимость никакая, потеряться ничего не стоит.

Охотница покорно вздохнула, а затем снова посмотрела на контейнер.

— Можно взглянуть?

Журналист с отвращением покачал головой:

— Я, пожалуй, поеду.

Лейтенант взглянул на патологоанатома и кивнул. Сильви положил стальной контейнер на деревянный настил мола, щелкнул боковыми замками и приподнял крышку.

Охотница шагнула вперед. Предстоящее зрелище ее пугало, но незнакомка заслуживала, чтобы хоть кто-то взглянул на ее останки новым взглядом — тот, кто помнит, что эта рука была частью человеческого существа.

— Европейка, возраст от шестидесяти до шестидесяти пяти, степень сохранности тканей говорит о том, что тело пробыло в воде два-три дня, — прокомментировал судмедэксперт на своем жаргоне. — Конечность отняли на уровне правого плеча, однако характер раны указывает на то, что режущие инструменты не использовались.