Балет моей жизни

Я хорошо знала Массне, впервые увидела его, когда ставили оперу «Маг», либретто для которой написал Жан Ришпен. Композитор и либреттист присутствовали на всех репетициях вместе с Педро Гайяром. Закончив репетировать свою маленькую роль, я присоединилась к ждавшей меня Зенси, которая пряталась в глубине зала и очень любила смотреть, как ставят новые оперы. Но директор меня заметил и посадил рядом со знаменитостями. Мадам Массне почти всегда сопровождала мужа, но впоследствии, когда репетировали «Таис», уже не появлялась. Все были уверены, что Массне без ума от Сибилл Сандерсон, этим и объясняли то, что мадам Массне предпочитает оставаться дома.

Лицо счастливого автора стольких успешных сентиментально-лирических произведений было светлым, приятным, выражение глаз — нежным, голос — мягким. Довольно худощавый, невысокий и очень нервный, он никогда не стоял на одном месте, ходил взад и вперед вдоль кресел, выходил из зала, возвращался… Остроумия ему тоже хватало. Его слова о Сен-Сансе всем известны. Я напомню, если вы вдруг забыли. Однажды кто-то его спросил, почему он всегда говорит о Сен-Сансе столько хорошего, в то время как тот говорит о нем столько дурного. Массне ответил: «Вы хорошо знаете, что все мы обычно говорим противоположное тому, что думаем».

Жан Ришпен, тогда лет сорока, производил впечатление человека, обладавшего какой-то дикарской силой и красотой. Я вспоминаю его римский профиль, горящие глаза, крупный подбородок, тонувший в звериной бороде фавна, круглую голову, увенчанную густыми локонами, как у Тита или Марка Аврелия… Прибавьте к этому широкие плечи, могучий торс, всепоглощавшую страсть к жизни! Это был великолепный образец человеческой мощи. Писатель служил матросом, работал грузчиком, рабочим и не скрывал этого. Его первым известным произведением стала «Песнь оборванцев», взорвавшая общественное мнение, за что ему грозило тюремное заключение в тюрьме Saint-Pélage. Этим скандалом он очень гордился. Потом Ришпен опубликовал сборники стихов «Ласки» и «Святотатства», а также множество прозаических произведений, восхвалявших буянов, авантюристов и всех стоявших вне закона. Однако гораздо позже он стал членом Французской академии.