Корабль в вечность
- Автор: Хейг Франческа
- Серия: Огненная проповедь #3
- Год: 2022
- Язык: русский
- Переводчик: Дамский клуб LADY
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Корабль в вечность». Краткое содержание книги:
Омег изгоняют из общества собственные семьи, как только проявляются мутации. Вынужденные жить обособленно, они подвергаются угнетению со стороны своих сородичей-альф. От расправы альф удерживает только то, что при смерти одного близнеца погибает и второй.
В захватывающей заключительной книге трилогии Касс, Дудочник и Зои узнают, что Далекий край существует на самом деле, и что он более реален и сложен, чем им представлялось. Теперь они обязаны поспешить, чтобы помешать альфам уничтожить то единственное, что сулит омегам шанс на спасение.
Конец вековому угнетению близок, но прежде чем познать вожделенную свободу, Касс должна преодолеть свою верность родному брату — и злейшему врагу — Заку. А если не соблюдать осторожность, в борьбе за власть могут погибнуть оба...
Палома подала голос с другого конца стола:
— Ты правда думаешь, что до бомбы все люди в мире были физически совершенны? — Она откинулась на спинку стула.
Инспектор посмотрел ей в глаза.
— Мы знаем, что именно взрыв привел к мутациям. Мы всегда это знали, и документы из Ковчега наше знание подтвердили. Там говорится о мутациях и о том, что они начали появляться после взрыва.
— Да, — кивнула Палома, наклоняясь вперед. — С этим не поспоришь. Но ты думаешь, что до взрыва тела всех людей были одинаково безупречными? — Она наклонилась еще ниже, едва не коснувшись подбородком столешницы, и отстегнула протез. — Эта технология, — продолжила она, кладя свою искусственную ногу на стол, — появилась задолго до взрыва. — Инспектор глубоко вдохнул, глядя, как протез покачивается из стороны в сторону, прежде чем замереть. — Дома у нас есть и другие остатки технологии тех времен: инвалидные коляски, искусственные руки... Врачам удалось сохранить лишь малую часть того, что использовалось до бомбы, но этого достаточно, чтобы понять: раньше тоже рождались люди с увечьями, такие как мы.
— У них даже были для этого особые названия, — осенило меня. — Во времена До.
— О чем это ты? — резко повернулся ко мне Инспектор.
— О бумагах Ковчега, где написано о мутациях, — пояснила я. — Ученые уже знали слова для их обозначения. — Мне тогда показалось, что читаю бессмысленные наборы слогов: по-ли-ме-ли-я, а-ме-ли-я, по-ли-дак-ти-ли-я, син-дак-ти-ли-я. Но для писавших их людей эти слова имели значение. Ученых пугало огромное количество мутаций и болезней после взрыва, но эти мутации и болезни уже имели названия и были изучены задолго до взрыва. — Люди в Ковчеге знали их признаки, их названия...
— И как лечить многие из них, — добавила Палома. — Мы не смогли сохранить все знания, но от некоторых проблем со здоровьем наши врачи умеют избавлять. Или хотя бы от сопутствующей боли. У моей младшей сестры с детства случались частые судороги, но врачи выписали ей лекарство, которое она принимает каждый день, и теперь судороги ее почти не беспокоят.
Инспектор покачала головой.
— Даже если во времена До действительно существовало несколько уродов, это совсем не значит, что такова была норма. Не значит, что мы должны сдаться и позволить всем людям стать такими же.
Я расхохоталась. Палома посмотрела на меня как на сумасшедшую. Возможно, я действительно спятила. Но теперь я все понимала. Я видела это в Заке, а теперь снова разглядела в Инспекторе. Как отчаянно они защищали стены, которые рушились вокруг их убеждений.
— Уродов? — отсмеявшись, спросила я. — Ты просто проводишь черту на песке. Это разделение ничего не значит. Оно условно.
Пока остальные продолжили спорить, я задумалась, насколько же раньше все казалось проще и яснее. Четкая граница между До и После размылась, когда были обнаружены Ковчег, Далекий край и документы из прошлого. А теперь уже стиралась грань между альфами и омегами, как бы альфы ни пытались ее сохранить.
Но что насчет грани между мной и Заком?
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Той ночью я проснулась, крича от боли и зажимая лоб рукой. Спящая напротив Зои что-то проворчала во сне и потянула за одеяло, которое Палома перетащила на свою половину кровати.
Поначалу я тоже предположила, что разбужена видением или сном. Я лежала и ждала, пока боль пройдет, но она становилась все сильнее, так что я свернулась калачиком и застонала. Когда я села, Зои уже стояла на коленях перед моей кроватью, а на ее лице отражались одновременно раздражение и беспокойство. За ней маячила Палома, накинув одеяло на плечи. Дверь распахнулась, и в спальню вбежал Дудочник, но я закрыла глаза, потому что лоб невыносимо саднило. Словно от ожога. Я ничего подобного не чувствовала с тринадцати лет, с того дня, когда меня клеймили, и до сих пор помнила дыхание советника на лице, когда он прижал тавро к моему лбу, а потом шипение обугленной кожи.
— Покажи мне, — попросила Зои, пытаясь отодрать мои руки от лица. Я сопротивлялась, как будто плотно прижатая ко лбу ладонь могла утихомирить боль, но Зои была намного сильнее. — Тут ничего нет, — сказала она, оглянувшись на Дудочника.
Он догадался первым.
— Это Зак.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Пока мы добирались до конторы мытарей, Инспектор его уже нашел.
Я, спотыкаясь, брела по темным улицам, одной рукой цепляясь за руку Дудочника, а другой зажимая лоб, который жгло так сильно, что мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не кричать.