Богоборцы 3

— Какой в задницу кровушки?! — я тоже психанул и поднялся, нависнув над щуплым инспектором. — Совсем рехнулся?! Крыша поехала от теории заговора одарённых?! Думаешь, мы кровожадные маньяки, только и мечтающие кого зарезать?! А ты подумал, урод, что сейчас нечисть защищаешь? Что там ребёнок был, и неизвестно что с ним собирались сделать?! Капища, мля, тебе мало?! Ах на него маятник не реагирует! Да засунь его себе…

— Довольно! — оборвала мою тираду Обрескова, врываясь в кабинет. — Тор, заткнись! И иди воздухом подыши!

— Ладно, — я пару секунд посверлил Каца взглядом, но потом выдохнул, взял куртку и вышел.

— Куда?! — инспектор попытался кричать мне в спину. — Я запрещаю! — но в следующую секунду Юлия захлопнула дверь, отрезав звуки.

Чтобы остыть и немного успокоиться я вышел на улицу. Майские ночи теплом не жаловали, так что, несмотря на то, что после алхимии мёрз гораздо меньше, я ощутил, как мороз щиплет уши. И расслабился. Нет, в чём-то инспектора я прекрасно понимал. Большевики свергали царя в том числе под лозунгами «Долой богоборцев». Честно говоря, было за что. Я читал пару книг о том времени, так члены владетельных Домов неодарённых и за людей-то не считали. Так, говорящий скот, не более. Не все, конечно, но таких уродов хватало.

И после революции долгое время в стране как таковых одарённых не было, лишь редкие патриоты, наступившие на горло своей гордости и работающие вопреки реальной опасности встать к стенке. А после войны был сформирован целый отдел КГБ, который занимался только контролем одарённых. Собственно, добрая половина бюро была унаследована от него практически целиком. Вместе с памятью о том, что творили благородные, и твёрдым желанием более этого не допустить.

Другой вопрос, что, как всегда и бывает, хорошее начинание переросло себя, превратившись в уродливую химеру. И вместо защиты людей у многих проявился синдром вахтёра. То бишь держать и не пущать, тешась той малой властью, что ему дали. Особенно если в подчинении или на контроле люди, обладающие особыми талантами, которые он тоже бы хотел, но не судьба. Вот и глумится такой вахтёр, прикрываясь заботой о ближних. И сделать ничего нельзя, остаётся только плеваться и играть по правилам.

— Остыл, горячий финский парень? — из дверей показалась Обрескова, на ходу расстёгивая сумочку и доставая пачку сигарет. — Блин, ты же не куришь. Как назло, зажигалку забыла.

— Так бросай, — я пожал плечами, — вредная привычка.

— Зато нервы успокаивает, — повертела сигарету в пальцах Юлия, но всё же убрала обратно в пачку. — А с вами ведь о спокойной жизни только мечтать приходится.

— Вот только не говори, что нам не следовало этого делать. — Я поморщился. — ладно этот кретин, но ты же должна понимать, что мы наткнулись на что-то очень серьёзное. Капище посреди города — это не шутка. Кто знает, к чему ребёнка готовили.

— Ладно, не кипятись, — успокаивающе похлопала меня по плечу девушка. — Вы всё сделали правильно. И что достали божка, уже огромный плюс. Я договорилась, отправим его в Москву, в лабораторию. Есть шанс, что они что-то найдут. Я и до этого верила тебе, что с этой бабкой что-то не так, а сейчас есть физическое подтверждение. Но сильно не радуйся. Пока не будет заключения, причём положительного, никто и пальцем не пошевелит.