Филипп Красивый

Пуатье (продолжение): новые признания и созыв собора (июль-август) 

Действительно, 27 июня он объявил, что передает французских тамплиеров в руки папской власти, чтобы Папа мог их судить. Этот поворот, который можно было бы принять за капитуляцию, на самом деле был изменением стратегии, разработанной Филиппом Красивым и его советниками. Если Папа, выслушав признания заключенных, продолжит медлить, он понесет всю ответственность за дальнейшие действия. 72 тамплиера, представленные папским властям, были тщательно отобраны: 60% из них были тамплиерами-отступниками или людьми, ранее подвергшимися жестокому обращению. Что касается сановников ордена, Жака де Моле, командора Кипра Рамбо де Карона, командора Нормандии Жоффруа де Шарне, командора Аквитании и Пуату Жоффруа де Гонневиля и досмотрщика Франции Гуго де Пейро, которого Папа также хотел допросить, то их везли из Парижа в Пуатье, но по несчастной случайности они все одновременно заболели и, будучи слишком слабыми, чтобы продолжать путь, остановились в Шиноне, где король предложил им гостеприимство в подвале замка.

72 главных тамплиера должны были быть допрошены в Пуатье. Папа разделил эту задачу с несколькими кардиналами с 29 июня по 2 июля. Как и следовало ожидать, все они подтвердили свои признания, а некоторые даже дополнили их. Одним из самых ревностных был Жан де Фоллиньи, который инсценировал сцену своего приема в орден, утверждая, что ему угрожали пожизненным заключением, если он не отречется от Бога. Этьен де Труа, со своей стороны, как рассказывали, подвергся угрозе быть пронзенным мечом; по просьбе брата, который хотел переспать с ним, он отказался, за что получил удар, который выбил ему три зуба и сломал челюсть, с таким братским комментарием: "Ты не знаешь обычаев ордена! Один из его обычаев состоит в том, что один брат не должен отказывать другому". А затем он увидел эту голову идола во время ежегодного капитула в Париже: "Посреди ночи принесли голову, которую нес священник, впереди которого шли два брата, державшие две большие восковые свечи в серебряном канделябре; он положил ее на алтарь на две подушки покрытые шелковым гобеленом. Голова, как ему показалось, была из плоти от макушки до сустава шеи, с собачьей шерстью, не покрытая золотом или серебром, лицо действительно было из плоти; она показалась ему совсем синюшной и покрытой пятнами; борода была как у некоторых тамплиеров, смесью черных и белых волос. И тогда гость поднялся и сказал всем: Пойдемте, поклонимся Ей и воздадим должное Той, Которая помогает нам и не оставляет нас. И все вышли вперед с великим почтением, воздали ей почести и поклонились голове. И свидетель слышал, что это была голова первого магистра ордена, то есть Гуго де Пейна. А от шеи до плеч он был полностью инкрустирован драгоценными камнями, золотом и серебром". Другой брат, Жан де Шалон, утверждал, что ему угрожали, если он не отречется от Бога, бросить его "в яму в Мерлане". И он говорил, что эта яма или тюрьма была настолько суровой, что никто не мог жить там долго. Он видел, что туда посадили человека, который прожил всего пять дней; иногда он был смотрителем этой тюрьмы. В течение этого периода девять братьев умерли там из-за бесчеловечных условий содержания".