Господин Фицек

— Песик, как тебя звать? — прошептал мальчик, нагнувшись. — Как тебя зовут? Ну, пусть ты будешь Жоли. Жолик, песик, пойдем…

Мальчик свистнул и пошел. Собака за ним. Однако на первом же перекрестке она неуверенно остановилась и, когда мальчик перешел улицу, села и посмотрела на Мартона. Мартон свистнул ей, крикнул: «Жоли… Жоли… песик!» — и собака побежала к нему. Мальчик нагнулся к ней, погладил ее: «Жоли, песик, песинька… Пойдем, тебе есть дадут…»

Когда мальчик вошел в ворота своего дома, собака снова остановилась: войти или не войти? Мартон почувствовал, что сейчас решается вопрос, будет ли у него собака. Он позвал пса. И когда тот все-таки побоялся войти, Мартон вернулся обратно, поднял собаку и перенес ее за ворота, и Жоли побежала за ним вверх по лестнице, до самой квартиры, и вошла в квартиру. Мартон разрумянился от радости.

— Откуда ты достал собаку? — спросила мать удивленно.

— Нашел, мама… И такая умная, смирная, красивая. Посмотрите, какое лицо у Жоли.

Собрались и остальные ребята, и они тоже стали звать ее Жоли.

Жене Фицека радость сына понравилась больше, чем собака.

— Только… что скажет отец? — улыбнулась она.

— Пана тоже полюбит такую собаку…

Мартону повезло. Г-н Фицек вернулся из кафе веселый и согласился, чтобы собака осталась у них.

…Сколько они играли с ней! Как она боролась, как бегала с ними и какая она была умная! Она служила, а если они что-нибудь прятали, искала. Вечером ее укладывали на подстилку из мешка, но ночью собака приходила к их соломенному тюфяку, и тогда ребята тайком брали ее в постель. Даже г-н Штром и его жена, жильцы в их кухне, и те полюбили пса. Г-н Штром сказал:

— Этого пса и цирк Барокальди взял бы с удовольствием. Такой умный пес! Выдрессировал бы его…

— Что вы говорите? — удивился г-н Фицек. — И денег дал бы за нее?

— Немного дал бы, — отвечал Штром. — Очень умный пес.

А Штром знал, что он говорит. Он торговал в парке песенниками, иногда помогал и Барокальди контролировать билеты; зимой продавал жидкость от пятен; словом, он был человеком, видавшим виды.

Мартон страшно гордился тем, что Штром признал достоинства пса, однако его похвала и привела к первым неприятностям. Однажды — это было в тот день, когда г-н Фицек встал с левой ноги, а собака, не зная переменчивого характера хозяина, поспешила приветствовать его, — г-н Фицек пнул ее ногой.

— Убирайся к черту! — крикнул он раздраженно и, как был в подштанниках, выбежал на кухню к жильцу. — Господин Штром! Послушайте! Унесите пса к Барокальди, можете продать за форинт. Если тот даст больше, половина ваши. Только унесите сегодня же. Достаточно с меня и пятерых детей, так еще и пес…

Господин Штром после обеда свистнул собаке: