Дракон [ЛП]

— …Ты меня слышал, брат? — произнес голос, на сей раз сильнее.

Ревик перевёл взгляд, слегка нахмурившись от понимания, что он ничего не слышал.

Пыль клубилась в воздухе вокруг них в каком-то незнакомом месте. Бескрайние горизонты. Рифлёные шины. Неровная дорога, где люди подъехали к нему на лошадях.

Большие светловолосые воины, держащие огнестрельное оружие и копья.

Он не знал, где находился. Где бы это ни было, данное место вызывало восторг и ужас. Место пыли и смерти, холодное, не имеющее достаточно воды.

Он гадал, где находится это место.

Видящий, сидевший рядом, был ему знаком. Очень знаком. В отличие от большинства других, которые скользили лишь по самым краешкам его света, его Ревик действительно знал.

Он знал его без необходимости думать об этом и пытаться вспомнить.

— Нет, дядя, — сказал он вежливо. — Прошу прощения.

Видящий пренебрежительно махнул рукой, в его голосе звучало понимание.

— Ничего страшного, Нензи, — сказал он. — Однако мне нужен твой комментарий по этому поводу, так что, пожалуйста, удели внимание.

Ревик кивнул, сдвинув своё сиденье так, чтобы немножко наклониться вперёд.

Было утро.

У него имелись слабые воспоминания о прошлой ночи.

Об еде. О пребывании в мягком тёплом месте.

Но почему-то то, что он помнил яснее всего, приходило потом. Это приходило после того, как он оставался один, дрейфуя в хаотичной мешанине снов и света. Видел сны о пыли, крутящихся шинах, оружии. О поцелуях и тёплых пальцах. О земле, где не было деревьев… не было птиц…

Там он видел мужчин на лошадях. Они держали старомодные винтовки.

Выстрелы. Там звучали выстрелы.

Теперь красочные воздушные змеи кружили на ветру над их головами, видимые через открытые стены на приподнятой платформе, где они сидели. Он слышал птиц в тех деревьях, чуял, что кто-то готовит завтрак в соседней комнате. Ревик слышал, что под ними вода спадает на неровные камни, улавливал бормотание голосов в саду. Голосов, которые, как он знал, принадлежали людям.

Но они слуги, подумал он.

Не опасны.

Вздохнув с урчащим и прищёлкивающим звуком, пожилой видящий наградил его ровным взглядом.

— Нензи?

Ревик тут же повернулся.

— Да, дядя. Я слушаю.

Менлим кивнул, хмурое выражение ушло с его губ.

— Очень хорошо, брат, — сказал он, снова кивнув. — Ибо это важно. Помнишь, что я говорил тебе? Когда мы говорили о твоей семье в тот день?

Ревик почувствовал, как его губы слегка поджались при этой мысли.

Он не ощущал от другого видящего нетерпения, возможно, потому что он знал, что Ревик пытается ответить. И всё же Ревик чувствовал лёгкую досаду из-за своей неспособности найти ответ, который соответствовал бы критериям собеседника. Мгновение спустя он поднял взгляд и увидел, что пожилой видящий смотрит на него, и его светлые глаза содержат безэмоциональную пытливость.

Видя, что у Ревика нет для него ответа, Менлим откинулся на спинку стула, который был вырезан из дерева и покрыт богато вышитыми подушками. Он сложил длинные белые пальцы поверх тёмных брюк, изучая лицо Ревика.

— Про твоего нового брата? — мягко напомнил он. — Про того, кто может приехать сюда, как я сказал?

Ревик подумал об этом. Он помнил.

Он это помнил.

Он попытался нащупать его, брата.

Он помнил, каким красочным тот был. Каким красивым.

Тьма сгустилась перед его глазами…

— Нет, Нензи, — нежным тоном произнес Менлим. — Нет. Не надо. Не отправляйся к нему сейчас.

Отключившись от Барьера, Ревик кивнул, поудобнее устроившись на деревянном стуле и ощущая небольшой дискомфорт, но поначалу сам не понимая, почему. Мысль о том дискомфорте не приносила ему удовольствия. Она также заставила его слабо осознать нечто вроде умеренной паники, жившей где-то в его груди.

Мгновение спустя его разум нашел причину и того, и другого.

Он снова не сумел правильно обработать данные, чтобы совершить нужные действия. Он почувствовал, как усиливается его дискомфорт из-за неспособности сделать это.

— Прошу прощения, — сказал он.

— Нет необходимости, — заверил его Менлим.

Он ещё несколько секунд всматривался в лицо Ревика.

Затем он снова вздохнул, и его свет источал умиротворение.

— Я не хочу тревожить тебя, брат, — сказал он терпеливым, размеренным тоном. — Но возможно, нам придётся переместить тебя, сын мой… и довольно скоро.