Украина — не Россия

Говоря о том, почему Крым в этом мифе фигурирует не просто как русская земля, а как «священная» русская земля, пришлось бы обратиться к военной истории России, и тогда оказалось бы, что и тут не обошлось без мифа, в данном случае — военно-морского, героем которого выступает Черноморский флот как носитель «русской славы»… Я так смело говорю об этом, потому что и к подлинной славе, и к мифу о ней имеют прямое отношение украинцы: личный состав Черноморского флота в царское время набирался в малороссийских губерниях — ближе было везти новобранцев. Еще интереснее в своем роде попытка противопоставить российскому «крымскому» мифу наш, украинский, миф о таких же «священных» правах Украины на огромные куски России (Уссурийский край, например, Кубань…), поскольку они, мол, осваивались украинцами не в меньшей степени, чем Крым — русскими. Я не буду анализировать эти мифы, это уже сделано специалистами. Мотивы всегда и во всех случаях одни: само-возвеличивание и самооправдание, обида, зависть. Многие россияне восприняли развал Советского Союза не совсем адекватно с демократической точки зрения — не как благо, не как историческую удачу, а как беду, как поражение, и поражение именно России, как позор России. Это ошибка, это не соответствует действительности. Россия избавилась от большой обузы, избежала краха, подлинного поражения — голода, войны всех со всеми, России удалось благополучно завершить важнейший этап своей истории, тут радоваться надо, благодарить Господа, но часть людей кинулась проклинать… да не только судьбу, а выдуманных виновников, внутренних и внешних, и, чтобы утешиться, стала вспоминать про славу русского оружия, про завоевания и приобретения. Не подвернулся бы Крым — кто-то сражался бы за что-нибудь другое: например, тоже по подсказке Солженицына, — за Северный Казахстан.

Интересно, что попытка некоторых моих соотечественников оформить мифом наши «исторические права» на Уссурийский край, Кубань, Стародубщину не удалась. Этот миф, я замечаю, не пошел гулять, не увлек украинские массы, не стал важной темой застольных разговоров. Это, во-первых, потому, я думаю, что идея украинской государственности не утвердилась еще достаточно прочно в массовом сознании, государственнический патриотизм еще не поднялся на ту высоту, с которой он уже начинает посматривать вдаль, на другие края (и недоброжелатели это сделают за нас: «Но как только идея украинской государственности прочно утвердится, вот тогда ужо…» и т. д.). Во-вторых, сама идея украинской независимости изначально не предполагала собирания земель. Для идейных отцов нашей независимости само собою разумелось, что наша земля у нас под ногами, что ее нам хватит, что нам не надо ничего приращивать, прихватывать. Изначально подразумевалось все то же: Украина — не Россия.